я▄пёпёп∙ п╠п°п∙п⌡пёп▒п·п■п╒п▒ п╫п≥п╒п∙п╒п▒ (п═п÷п■ п═пёп∙п╖п■п÷п·п≥п²п÷п² "п╠.я┼п∙п╒п⌡п▒п°п÷п╖", п≥п╙п▓п╒п▒п·п·п╘п² п■п°п║ п°п≥п╓п∙п╒п▒п╓п╔п╒п÷п╖п∙п■п╝п∙пёп⌡п≥п≤ п╓п∙п⌡пёп╓п÷п╖). п©п═п╔п▓п°п≥п⌡п÷п╖п▒п·п÷ п╖ 1989 п≈п÷п■п╔.
Настоящие книги всегда запоминаются цветными, как хорошие сны. Этот роман-сказка, — ни на что в мире не похожий, огромный и неспешный, как и подобает колоссам, — остается в памяти зеленым: цвет надежды, травы и молодой листвы. А ведь при чтении ощущаешь книгу черно-белой — цвет зла и цвет добра, и в пространстве между ними — светлые и темные тени…
Зависть, которую я испытываю, перечитывая "Властелина Колец", с одной стороны — белая, с другой — черная. Белая обращена к писателю, осилившему титанический труд, — полторы тысячи страниц блестящей прозы плюс десятки стихотворений, баллад и песен, плюс еще многое, о чем будет сказано дальше. Черную же зависть я испытываю — пусть это неблагородно — к десяткам миллионов людей в десятках стран мира. Ко всем, кто может гуляючи зайти в магазин и приобрести три томика карманного формата: "Содружество Кольца", "Две башни", "Возвращение короля". За тридцать пять лет после выхода трилогии разошлось, по моим подсчетам, около десяти миллионов экземпляров этой сказки-легенды о великой Войне Кольца. (В своих заметках я буду употреблять порою иные варианты перевода имен и названий, чем принятые в изданиях "Детской литературы" и "Радуги".)
Итак, "Властелин Колец". Это виртуозно сложная и одновременно очень простая книга. Обычная сказочная фабула: добрые люди и волшебники борются со злым волшебником, Черным Властителем. Подобно русскому Кащею Бессмертному, он закрылся в заколдованном царстве, и путь туда неимоверно труден. Есть у него и "Кащеева смерть" — чародейское Кольцо власти, золотой перстенек; чтобы погубить Властителя, надо уничтожить Кольцо. И, разумеется, приходит добрый герой, Мальчик-с-пальчик, пробирается в Кащеево царство, уничтожает Кольцо и тем губит Черного Властителя. Но здесь простота кончается: толкиновский Мальчик-с-пальчик совершает свой подвиг не затем, чтобы освободить принцессу и получить традиционную сказочную награду, — он спасает мир от позора и гибели.
Эта тема, казалось бы, не сказочная. Она родилась в XX веке, когда человечество ощутило себя единым целым и над ним нависла угроза уничтожения. О глобальной угрозе стали писать фантасты, первым был Г. Уэллс, создавший несколько "романов-предупреждений"; позже этот жанр назвали антиутопией. С тех пор появилось много таких вещей, их действие всегда бывало отнесено в будущее.
Толкин не пожелал пойти по этому пути. Традиционная сказка должна творить свои чудеса в далеком-далеком "вчера", ее герои не могут быть наряжены в скафандры и вооружены лазерами. Им нужны плащи и кафтаны, мечи и волшебные палочки; они должны плутать в диких лесах, добывать королевские короны, сражаться с чудовищами. "Я полюбил волшебные сказки с тех пор, как научился читать", — сказал Толкин как раз тогда, когда приступал к "Властелину Колец". Он мог бы сказать больше; кажется мне, что он любил и Средние века, а сказки обычно переполнены их приметами. Толкин блестяще знал это время и его предания, поскольку был филологом, профессором Оксфордского университета, виднейшим специалистом по англосаксонским легендам и сказаниям. Нет сомнений, он сумел проникнуться тем ужасом, который поразил Европу полторы тысячи лет назад, в V веке новой эры, в период великого переселения народов. Европа ощущала себя стоящей на краю гибели; все с трепетом повторяли имя вождя гуннов Аттилы, — ничто не ново под луной… Легенды, сложившиеся вокруг событий той эпохи несколько веков спустя, сохранили атмосферу давящего страха и предощущения катастрофы.
В наши дни и миф, и сказка, и легенда — гости, но под пером писателя они снова стали хозяевами. Как бы их властью появилась иная Земля, материк Средиземья, на зеленых пажитях которого рядом с людьми расселились могущественные народы эльфов, гномов, гоблинов. Это очаровательный зеленый мир, во имя которого стоит принять гибель, и подвиг Мальчика-с-пальчика одушевляется огромным нравственным напряжением: он спасает мировое Добро от мирового Зла. Рассказывают, что после выхода "Властелина Колец" унылые стены нью-йоркского метро покрылись надписями: "Да здравствует Фродо!".
Фродо — имя главного героя; он отличается от привычных персонажей сказок настолько же, насколько обширный мир Средиземья отличен от тесного мирка классической сказки. Фродо — не одиночка, представляет целый народ, выдуманный, конечно, народ "хоббитов", "милых, веселых, глуповатых… потешных", как их любовно аттестует персонаж-распорядитель, великий волшебник Гандалв. Ростом они с десятилетнего ребенка, домоседы, любят поесть и выпить доброго пива, дарить подарки. Простые души, и их страна зовется проще некуда: Шир; по-русски это значило бы "уезд". Крошечная страна на краю Средиземья, в дальней дали от Мордора, страны свирепого чародея, — по-эльфски это название Страны Мрака, а по-английски звучит очень похоже на слово "убийство"… И в Мордор идут маленькие хоббиты, чтобы уничтожить Черного Властелина.
