В домике имелись французские двери, которые вели на заднюю веранду с видом на пруд. В лучах заходящего солнца его поверхность казалась оранжевой.
– Коктейли в главном корпусе в шесть, но некоторые гости предпочитают проводить коктейльный час у себя в домике.
Эбигейл посмотрела на Брюса и пожала плечами.
– Мы будем пить коктейли в главном корпусе, – сказал Брюс Полу и, посмотрев на Эбигейл, добавил: – Тебе стоит это увидеть.
Пол показал им еще несколько удобств, включая кнопку, нажатием которой они могли вызвать его, после чего тихо выскользнул за дверь. Брюс и Эбигейл остались одни. Она рассмеялась.
– Ты не говорил, что к домику прилагается дворецкий.
– Привыкай, детка, – сказал он.
– Не знаю, смогу ли, но это место прекрасно. Я готова провести внутри домика всю неделю.
– Можешь делать все что захочешь.
Распаковав вещи, они вместе залезли в глубокую, отдельно стоящую ванну, окруженную свечами. Брюс сказал ей, что ванна сделана из песчаника.
– Наверное, ты просто выдумываешь, – сказала Эбигейл, – но я тебе верю.
Она скользнула сквозь воду в его объятия. Они поцеловались. Эбигейл уловила слабый плеск воды о край ванны.
– Здесь так тихо, – сказала она. – Мне кажется, я забываю, сколько шума мы постоянно слышим.
– Если тебе надоест тишина, мы можем добавить немного фонового шума, – сказал Брюс. – Тут есть скрытая звуковая система, можем ее включить.
– Ну конечно. По-моему, ты соврал насчет отсутствия электричества. Это просто скрытое электричество.
– Да, это отчасти так.
Когда они вместе вышли из ванны, Брюс не торопясь вытер Эбигейл огромным полотенцем, разглядывая ее обнаженное тело. Хотя они никогда не говорили об этом, Эбигейл понимала, насколько важна была для него визуальная стимуляция. В первую ночь, когда они занимались сексом, Брюс попросил ее раздеться перед ним и смотрел на нее таким изучающим взглядом, что она засмущалась. Кажется, даже отпустила какую-то шутку на этот счет. И да, это действительно был единственный немного странный аспект их сексуальной жизни. Интересно, задалась вопросом Эбигейл, связано ли это с тем фактом, что мужчины сегодня, да и женщины тоже, выросли, насмотревшись порнографии? Может, вид настоящей голой женщины был сродни тому, как если б они наконец в реальности увидели Гранд-Каньон после того, как много лет смотрели на него только на картинках? Что-то до боли знакомое и вместе с тем совершенно новое… Она не возражала, и когда они занимались сексом, Брюс становился более вовлечен физически, нежели визуально. Это было совершенно обычным делом. Единственное, что ее беспокоило, – не утратит ли он с годами интерес к ней, по мере того как ее тело будет меняться.
Эбигейл первой вышла из ванной и голой села на край кровати, предполагая, что Брюс захочет заняться сексом. Она чувствовала себя двойственно, как и всегда, до тех пор, пока его руки не начнут прикасаться к ней. Пока Эбигейл ждала его, а он вытирался, ее взгляд машинально скользил по комнате в поисках телефона, но она тут же поняла, что убрала его в ящик, куда положила нижнее белье. Будет странно обходиться без мобильника. Чем заполнить эти маленькие пробелы во времени? Наконец, обернув полотенце вокруг талии, Брюс вышел из ванной. Эбигейл смотрела, как он идет через комнату. Подтянутое, спортивное тело – он никогда не обходился без спортзала больше двух дней, – но грациозным его не назвать, и когда он шел, Эбигейл легко представляла себе неуклюжего подростка, которым он, вероятно, был, худого и вечно сидящего за компьютером. Но от этого она любила его больше, а не меньше.
Брюс бросил полотенце на пол и стал натягивать боксеры. Эбигейл поняла: он не собирается ничего предпринимать. Она, к собственному удивлению, была разочарована и, чтобы привлечь его внимание, окликнула его по имени. Он повернулся, но что-то в его лице – задумчивость в глазах – остановило ее, и Эбигейл не стала звать его в кровать.
– Ничего, – сказала она и, тоже встав, шагнула к бюро, которое взяла в свое пользование, когда они распаковывали вещи.
Главный корпус напоминал больше замок, чем старый летний лагерь. Камин мог легко вместить целую баскетбольную команду, а потолок зала находился на высоте трех этажей. В Центре висела громадная латунная люстра со свечами. Эбигейл мгновенно задумалась – а как вообще ее зажигают? Неужели, когда никто не видит, кто-то из обслуживающего персонала прибегает сюда с огромной стремянкой?
В зале было всего около десятка человек, стоявших у камина или сидевших в мягких креслах.
– В бар? – спросил Брюс, и они прошли по каменному полу, устланному тут и там явно дорогими коврами, к бару из темного дерева, украшенному резьбой, призванной напоминать вьющиеся по колоннам виноградные лозы. Бармен был средних лет, с седеющими усами, слегка топорщившимися на обоих концах. Как и Пол, «дворецкий», которому было поручено заботиться об их домике, бармен был в брюках цвета хаки и белоснежной рубашке.
– Брюс, дружище, – сказал он с непонятным акцентом. – С возвращением!
– Привет, Карл. Хочу познакомить тебя с Эбигейл, моей женой.
