Эбигейл хотела что-то сказать, но, когда пошевелила губами, те едва ее слушались. Она провела языком по зубам и губам. Зубы казались большими и как будто чужими, губы были словно резиновые.
«Вы накачали меня наркотиками», – сказала Эбигейл мужчинам, но слова прозвучали только в ее голове. Она снова закрыла глаза.
Спустя какое-то время Эбигейл очнулась – ее разбудил чей-то смех – и подняла тяжелую голову.
Перед ней танцевал мужчина, его колени были согнуты почти под прямым углом, и он перепрыгивал с ноги на ногу. Эбигейл не могла сказать, кто он, потому что на нем была маска, скрывающая верхнюю половину лица. Из-под маски веером торчали зеленые листья. За ним была видна группа мужчин, которые раскачивались взад и вперед; несколько человек при этом посмеивались. Возможно, причиной был ветер или наркотики в ее организме, но их смех, казалось, доносился откуда-то из другого места, с верхушек деревьев.
Мир накренился. Эбигейл зажмурилась, и ее накрыла чернота.
Спустя секунды – или часы? – она вздрогнула и, очнувшись, открыла глаза. Пару мгновений наблюдала за мужчинами, которые не знали, что она наблюдает за ними. Никто не танцевал, ни на ком не было маски; они просто стояли вокруг костра, и их голоса все так же разносились ветром. Они смотрели не на нее, а на другую фигуру по ту сторону костра, тоже сидевшую на стуле. Картина обрела четкость, и Эбигейл поняла, где они находятся. Это была поляна в лесу за бассейном, место, где она была раньше, – Сильванов лес. Сколько же тут мужчин? Эбигейл попыталась сосчитать и досчитала до пяти, но затем фигуры снова расплылись. Один из них наклонился к женщине на стуле – это была Джилл, – и Эбигейл увидела, как мужчина стягивает с нее капюшон. Джилл вся обмякла, и Эбигейл в ужасе подумала, что она мертва, но женщина попыталась встать, и мужчина со смехом толкнул ее обратно. Мужчиной оказался Алек, ее муж, в дутой лыжной куртке; в зубах он сжимал нечто вроде сигары.
Все мужчины смотрели на Джилл, и Эбигейл вновь оглядела их. Кроме Алека и Брюса, там были Чип с бутылкой пива в руке, Эрик Ньюман, тоже с пивом и сигаретой, и Портер, одетый только в рубашку поло и джинсы; его темная кожа блестела в свете костра. Она также узнала белокурого пилота, который сделал ей укол, и еще одного мужчину с большими седыми усами, кончики которых были напомажены. Бармен по имени Карл.
Эбигейл пошевелила ногами, чтобы проверить, привязаны ли они к стулу. Нет, она не думала, что сможет бежать, тем более находясь под каким-то веществом, которым ее накачали. От него тело казалось свинцовым, а голова была как в тумане. Но Эбигейл все равно хотела узнать. Она подвинула ноги примерно на шесть дюймов и теперь была почти уверена: единственное, что удерживало ее на стуле, – это наркотик в ее организме. Глубоко вдохнула через нос, насыщая легкие кислородом. Мир все еще немного вращался, но тошнота прошла, и голова слегка прояснилась.
– Надень маску, надень маску, – раздался голос, который Эбигейл узнала не сразу. И вновь взрыв смеха, который, как ей показалось, частично доносился из-за ее спины. Она заставила себя не оглядываться и медленно опустила подбородок на грудь, решив притвориться, будто все еще не пришла в сознание. «Просто буду сидеть так столько, сколько смогу, – подумала она. – Чем дольше я буду тянуть, тем яснее будет моя голова. Я притворюсь. Мне даже больше не хочется спать».
Чья-то рука похлопала по ее щеке, сначала слабо, потом сильнее. Эбигейл стряхнула с себя сон и, замахнувшись кулаком, попала в чье-то бедро. Послышался громкий смех, и в поле зрения возникло лицо Эрика. Его дыхание обдавало ее резким запахом французских сигарет. Эрик заглянул ей в глаза.
– Она проснулась, – сказал он и выпрямился. Теперь Эбигейл смотрела на промежность его джинсов, широкий кожаный ремень и неаккуратно заправленную фланелевую рубашку.
Эбигейл еще раз глубоко вдохнула через ноздри. Туман в голове почти рассеялся. Она повертела головой. Боль тотчас отдалась в плечах и спине, но мир остался стоять на месте.
Ей стало лучше, но Эбигейл все равно снова опустила голову, не желая, чтобы кто-то понял, что она окончательно пришла в сознание.
– Нет, нет, – сказал Эрик со странной мягкостью в голосе и вновь похлопал ее по щеке. – Не спи, не огорчай нас.
– Где я? – спросила она, притворяясь, будто у нее заплетается язык, хотя он и так заплетался.
– Это всего лишь сон, – сказал Брюс, сделал шаг вперед и встал рядом с Эриком. Эбигейл видела, как он повернулся к столпившимся у костра мужчинам, словно проверяя их реакцию на то, что только что сказал. Все они ухмылялись, и он с довольной улыбкой на лице вновь повернулся к ней.
– Это как страшный сон, – еле слышно прошептала Эбигейл. Интересно, может ли она все еще рассчитывать на капельку сочувствия со стороны своего мужа или, может, даже Эрика? Но Эрик улыбался, а Брюс рассмеялся, и это был тот же беспощадный звук, какой она слышала от него ранее у самолета. Лающий смех, словно кто-то стучал камнем о камень.
