Да, Линней не любил противоречий себе в вопросах ботанической науки. На критику он обычно не отвечал, но, как пишут люди, близко знавшие его, нелегко переносил ее. Зато если замечания делались дружески и благожелательно, то с радостью принимал их и вносил в работы нужные поправки. Чужие научные работы, если они не противоречили его убеждениям, находили у него признание. Он охотно читал их, подавал автору советы, тщательно соблюдая его авторское право соответствующими ссылками при использовании в своих трудах.
Остроумно увековечил он в названиях растений и друзей. Ботаников братьев Баугинов он почтил растением, имевшим двулопастные листья, — «баугинией».
Любопытна история названия одного растения из семейства коммелиновых, того самого, представителя которого — традесканций — так много на окнах и в школе и дома. Так вот это семейство называют по имени растения коммелины. У него цветки с тремя тычинками, двумя длинными и одной короткой. Было три брата, по фамилии Коммелины, двое знаменитых ученых, а один ничем не прославился.
Под старость в характере Линнея появились новые неприятные черты: в нем развилось мелкое тщеславие, лесть стала для него необходимой... Ему нужно было, чтобы постоянно и все говорили, какой он великий, какой он знаменитый. Рассказывают, что одна провинциальная дама пожелала осмотреть его музей редкостей, заручившись рекомендательным письмом от друга Линнея.
Ученый, всегда общительный и любезный, повел гостью в музей, показал ей много интересного и так увлекательно рассказывал, что та пришла в полный восторг от музея и обаятельного хозяина.
— Теперь я понимаю, — воскликнула она от всей души, — почему Линней так знаменит по всей провинции Упсала!
Ученый помрачнел, от милой непринужденности и следа не осталось. Прекратив объяснения, он холодно распрощался с дамой — настолько глубоко обидел его ее наивный комплимент. «По всей провинции Упсала!» Простодушная дама ушла в страшном недоумении, почему вдруг такой великий ученый и почтенный человек изменился в отношении к ней!
Благожелательный сам к людям, Линней встречал хорошее отношение. Сколько людей протянуло ему руку помощи в трудные минуты... Светлую память о Ротмане, Стобеусе, Цельзии, Рудбеке, голландских друзьях, графе Тессине хранил он всю жизнь.
Собственно говоря, особенных врагов у него и не было, кроме Розена, с которым судьба свела его снова в Упсале. Но, по некоторым данным, они потом примирились. Как будто дело было так. В 1764 году Линней сильно заболел, настолько опасно, что опасались за его жизнь. И вдруг открылась дверь и вошел человек, никогда еще не переступавший порога его дома, — Розен. Глубоко взволнованный, он опустился на колени у постели больного и молча смотрел на него... Рассказывали, что он стал сам лечить Линнея и ухаживать за ним вместе с Сарой-Лизой.
Весной 1774 года Линней читал лекцию в упсальском Ботаническом саду, как говорят, держа в руках любимое растение — линнею (а может быть, это только поэтическая легенда)... Вдруг в глазах у него потемнело... Не в силах подняться со стула, он не мог повернуть головы — удар.
Выздоровление шло медленно, очень медленно, но все- таки еще два года старый князь ботаников верно служил возлюбленной флоре — проводил занятия со студентами. А память все гасла, потухало воображение, исчезла славная живость в речах и движениях. Второй удар положил конец его жизни.
После первого удара он написал о себе: «Яйцо треснуло, оно еще не совсем раздавлено, но что скрыто, то не забыто.
Я отжил свое время и выполнил задачу, которую возложила на меня судьба». Линней почти полностью повторил слова, которые ему сказал когда-то его учитель и покровитель Бургав.
Но он еще в силах радоваться любимым коллекциям. Король прислал ему четыре повозки с растениями из дальних стран. Новая жизнь влилась в слабеющие члены.
— Вот истинное наслаждение — разбирать и описывать королевский дар, присланный в качестве рождественского подарка.
«Во всю мою жизнь у меня не было такого приятного рождества, как нынче». В восторге Линней забывает болезнь и снова, бодр и счастлив. В любимом Хаммарбю с юношеским жаром он отдается разбору растений, в мечтах представляя себе, как украсят они его музей.
Король навестил старого ученого в Хаммарбю, искренне обрадовавшись улучшению состояния его здоровья, и прогостил под его кровом несколько дней.
Линней попросил короля об отставке, но тот отказал, говоря, что, пока Линней жив, никто не займет его места. И старый ученый с удовлетворением записывает этот случай: «...король желает, чтобы он оставался для чести Академии, так как в ней нет лиц более уважаемых...» Надо думать, что такое уважительное отношение было приятно Линнею тем более, что оно нашло и известное материальное выражение (удвоение жалованья).
«Приводить мой дом в порядок...» Летом 1775 года Линней медленно ходил в саду Хаммарбю, любуясь радостью всей своей жизни — растениями.
— Вот из этого вяза сделайте мне гроб! — Он сам облюбовал дерево для своего последнего «дома». Мысли о смерти навещали его все чаще.
