«Мы видим нетипичный для России пример встраивания власти в открытое и конкурентное пространство. Стоит, конечно, оговориться, что осуществляется оно хоть и с глубоким пониманием горизонтальных коммуникаций, но еще и с практически неограниченными бюджетами и “перепрошивкой” опорных точек ландшафта — от “В Контакте» до Lenta.ru[403], что, конечно, сильно упрощает задачу. / Результаты действительно поражают: если тема поступит утром, уже вечером вы будете ее обсуждать в социальных сетях вполне добровольно, даже не осознавая того, что вам ее навязали. Причем в отличие от большинства авторитарных режимов, просто вводящих файерволы или паспортный контроль, теневое министерство правды маскируется под бизнес, прячась в серой зоне»[404].
Результаты планомерного, систематического уничтожения режимом Путина свободы выражения мнений оказались поистине ошеломляющими: громадное большинство населения, даже и находящееся на грани выживания, голосует за любые начинания Вождя. Скажи Путин в какой-то момент, что хочет остаться у власти навсегда, и «общество» охотно с этим согласится: холопство, порожденное десятилетиями советской эпохи, когда не нужно было думать и принимать решения, но лишь вставать по утрам на работу и получать зарплату, оказалось для россиян более приемлемой ипостасью, нежели самостоятельная жизнь, в которой благополучие каждого зависит от него самого, а не от партий и вождей. Смердящий труп СССР восстал из гроба во весь рост.
Действительно, без массовой поддержки населения, целиком сформированной оккупированными, как Крым, и работающими только на одну точку зрения СМИ, у путинского режима ничего бы не получилось. Путинские же СМИ повели массированную пропагандистскую атаку на умы русскоязычного населения на Донбассе, в Луганской области и за далекими рубежами страны. Это дало свой эффект по крайней мере на Донбассе, где Россию начали совершенно незаслуженно воспринимать как спасителя, а украинскую власть — как врага.
Разумеется, Путин не сам занимается формированием общественного мнения и сознания, не царское это дело: на то есть целая армия профессионалов, которых в России называют «журналистами», а в остальном мире — бесчестными, торгующими совестью специалистами по государственной пропаганде. Именно таких, особо отличившихся специальных людей в количестве 300 штук Путин наградил в мае 2014 г. вскоре после оккупации Крыма указом № 269, в котором говорилось, что государственные награды эти люди получают «за высокий профессионализм и объективность в освещении событий в Республике Крым».
За этими радостными (для 300 человек) событиями практически незамеченными оказались меры по подавлению свободы слова в захваченном Крыму. Еще в преддверии незаконного референдума об отделении от Украины канал «Черноморской телерадиокомпании» депутата Рады от «Батькивщины» Андрея Сенченко отключили от эфира без объяснения причин[405]. После оккупации все крымские СМИ обязали в срок до 1 января 2015 г. перерегистрироваться по российскому законодательству, у которого с законодательством украинским есть существенные отличия, характеризующие российский вариант не с самой лучшей стороны. Так, украинский закон о СМИ не требует регистрации интернет-ресурсов, в нем нет системы предупреждений, после которых СМИ могут закрыть (эта система была впервые введена в оборот в Германии во времена канцлера Бисмарка). В целом украинское законодательство не просто либеральнее российского, но оно создавало в Крыму равные условия для существования различных, в том числе полярных точек зрения. После оккупации информационное пространство в Крыму в одночасье стало однополярным, а у оставшихся местных СМИ появилась жесткая установка — освещать происходящее с невыгодной для Украины точки зрения. «Если в Крыму плохо с водой, — говорит политолог Владимир Егоров, — то нужно обязательно добавить, что в Херсонской области гораздо хуже»[406].
