«Три вокзала» — новый «русский» роман Мартина Круза Смита, автора знаменитого «Парка Горького». Седьмая книга из цикла «Тайны детектива Ренко» — легендарной серии романов, которая в 2011 году отмечает свой 30-летний успех.Говорят, площадь Трех вокзалов в Москве — как зеркало, кинув взгляд в которое, можно увидеть разную Россию. Место, которое соединяет, а порой ломает судьбы, жизни. Посреди вокзального хаоса следователь Аркадий Ренко расследует жуткую смерть юной незнакомки.Последний «самый крутой детектив» Мартина Круза Смита, двукратного обладателя Премии Хэмметта — Международной ассоциации авторов детективов и «Золотого кинжала» — Британской ассоциации детективного и политического романа.
ЕМ — более чем всегда
Эта книга — вымысел. Имена, характеры, места и события — плод воображения. Любое совпадение с реальными событиями, местами или людьми — живыми и мертвыми — простая случайность.
При подготовке перевода мы старались быть как можно ближе к авторскому тексту, несмотря на целый ряд подробностей, в том числе в описании реалий современной России, которые отечественный читатель сочтет за неточности и ошибки.
За окном плыла летняя ночь. Деревни, зреющие поля, заброшенные церкви — весь этот немудреный пейзаж мешался со снами Маи.
Она пыталась не спать, но непослушные веки сами собой слипались, двигаясь собственным маршрутом. Иногда она думала о пассажирах, которые дремали в своих купе под одеялами.
В общем вагоне никаких купе не было. «Жесткий» вагон был обычным плацкартным, под потолком горели всего несколько ламп, а храп и приглушенный характерный звук — кое-кто занимался сексом, запахи тел и семейные разборки были общим достоянием. Некоторые пассажиры ехали в этом поезде уже много дней. Их объединяла усталость от пребывания в закрытом пространстве. Рабочие-нефтяники, от которых несло кислятиной, круглые сутки шумно резались в карты, что вызывало общее негодование и жалобы. Цыганка, мотаясь туда-сюда, шепотом предлагала всем свои крашеные шали. Университетские студенты, путешествующие налегке, в наушниках были погружены в собственный мир. Священник смахивал хлебные крошки с бороды. Большую часть пассажиров не возьмешься и описать — все на одно лицо, как вареная капуста… Шатался по проходу пьяный солдат.
Все же Мая предпочла безвкусное общество «жесткого» вагона первому классу. Здесь пятнадцатилетняя девочка чувствовала себя своей. Худая, как карандаш, в рваных джинсах и короткой куртке-косухе на молнии. Волосы выкрашены в ярко-красный цвет. В одной корзине умещалось ее мирское имущество, в другой — скрыт от посторонних глаз младенец — девочка трех недель, плотно завернутая в пеленки. Она спала под мерное покачивание поезда. Последнее, чего сейчас хотелось Мае — ехать в купе под высокомерными взглядами снобов. И совсем не потому, что она не могла позволить себе первый класс.
В конце концов, Мая представила, что поезд — коммуналка на рельсах. Она свыклась с этим. Большинство мужчин оголены до нижнего белья, почти все в шлепанцах. Она внимательно следила за теми, кто был в рубашках с длинными рукавами. Они могли скрывать татуировки — этих, возможно, послали, чтобы вернуть ее назад… Избегая резких движений, она заняла пустую полку. И ехала, ни с кем не разговаривая; никто из пассажиров так и не заметил, что с ней был младенец.
Мая любила придумывать истории о незнакомых людях. Но теперь все ее фантазии были связаны с ребенком, — он был немного чужим, но одновременно и частью ее самой. Ребенок, если подумать, оказался самым таинственным человеком, которого она когда-либо встречала. Она была уверена — ее ребенок был самым совершенным, словно сияющим — без изъяна.
Ребенок зашевелился, Мая пошла в тамбур в конце вагона. Там, стоя под ветром из полуоткрытого окна, под грохот поезда она кормила его, затянувшись сигаретой. Почти семь месяцев Мая не принимала наркотиков.
Полная Луна плыла рядом. От самого полотна простирались моря пшеницы, мелькали водонапорные башни, силуэты уборочных машин выступали в темноте, как потерпевшие крушение корабли. До Москвы было еще шесть часов.
Глаза ребенка смотрели на нее торжественно. Внимание Маи было так поглощено младенцем, что она не заметила, как в тамбур вошел солдат. Мая встрепенулась, когда услышала, как за ним захлопнулась дверь. Он сказал что-то вроде того, что курение вредит ребенку. Чужой голос вернул ее к действительности.
Солдат бесцеремонно вынул у нее изо рта сигарету и щелчком послал в окно.
Мая отняла ребенка от груди и прикрылась.
Солдат спросил, не помешает ли ребенок. Мая молчала… Тогда он велел ей опустить ребенка на пол. Она продолжала прижимать младенца. Теперь он грубо сунул руку под куртку и сильно сжал грудь — так, что проступило молоко. Голос его дрожал, когда он говорил ей в ухо, как он хочет… Но сначала она должна была положить ребенка на пол. Если она этого не сделает, он выбросит его в окно.
Через секунду Мая поняла, о чем он. Если бы она закричала, мог ли кто-нибудь услышать?.. Если бы она начала сопротивляться, он швырнул бы ребенка за окно, словно кулек с отбросами. Она уже видела, как он лежит, словно окутанный листьями. Никто и никогда не смог бы найти его. Она понимала: все это — из-за нее, это — ее вина. Кто она, чтобы у нее был такой красивый малыш?
Прежде чем она успела положить ребенка на пол, дверь тамбура открылась. Появилась крупная женская фигура в сером, движением мясника схватила солдата за волосы и прижала нож к его горлу. …Она прошипела, что в следующий раз кастрирует его, и в подтверждение своего намерения энергично двинула под зад. …Вряд ли он смог самостоятельно добраться до следующего вагона с такой скоростью.