Петляя, тропа повела их через перелески, потом нырнула в распадок, ставший вскоре оврагом, темным и сырым. Его склоны щерились древесными корнями, под ноги подворачивались камни, тропинка едва виднелась среди каких-то колючих кустов, на этот раз мрачных и совсем не похожих на белый от цветов терновник.
— Мы точно идем правильно? — Джил не выдержала, когда маленькое, но очень топкое болотце сбоку от тропы едва не отобрало у нее кроссовку.
- Скоро увидим, — отозвался Бен. Обернулся на Джил через плечо и неожиданно улыбнулся: — Не то чтобы нам были сильно рады, конечно.
Овраг закончился как-то совсем неожиданно. Просто стало светлее, среди колючих зарослей появилось белое кружево цветов, и, наконец, стены оврага разошлись в стороны.
Терновый холм, идеально округлый, стоял наособицу от основной гряды. Склоны его белели от цветов, у подножья курился прозрачный туман. Тропка бежала к нему через пустошь, какую-то слишком серую на фоне белизны тернового цвета.
— Неужели, дошли? — Джил выдохнула с облегчением. Ей почему-то казалось, что задание гвиллионской княжны обязательно должно таить в себе подвох.
— Еще нет, — Хастингс стряхнул с ладони помятые цветы, кое-где покрасневшие от его крови. Сказал громко, так что его голос далеко разнесся над серой пустошью: — Но надеюсь, добрая хозяйка не станет вынуждать меня браться за холодное железо и заливать округу своей кровью.
— Ты о чем вообще? — от слов охотника на фей Джил стало не по себе.
— Самое верное средство против любой ворожбы, — мрачно ответил ей Бен, — смертная кровь, пролитая холодным железом. Никогда не делай так — она дает дорогу дыханию Бездны.
Дорога через пустошь оказалась гораздо более длинной, чем Джил представлялось поначалу. То ли дело было в тумане, который скрадывал расстояние, то ли действительно в ворожбе, но сумерки добрались до людей раньше, чем они — до подножья Тернового холма.
- Даже не знаю, где хочу ночевать меньше, здесь или там, — задумчиво проговорил охотник на фей.
Сумерки до неузнаваемости изменили округ, холм впереди приобрел какие-то угрожающие очертания, и Джил согласно кивнула. Подумала и сказала:
— Я бы лучше здесь.
Пустошь, открытая всем ветрам, нравился ей мало, но в памяти у девушки все еще были свежи воспоминания о гостеприимстве гвиллионов, после которого у нее болела спина сильнее, чем после ночевок на голой земле.
В этот раз костер разводить не стали — на пустоши нечему было гореть долго. Бен нагрел чая на газовой горелке, они перекусили лепешками, все еще мягкими, как будто только вынутыми из печи.
Ночь зажгла на траве бледные призрачные огоньки, крохотные серебристые искорки. Неярко мерцала тропа. Рыжий огонек хастинсовой горелки в этом свечении казался чужим и даже неуместным, заблудившимся. «Как мы» — подумалось Джил.
Развить эту почти философскую мысль она не успела. Тихая музыка долетела до их маленького лагеря. Бен Хастингс разом подобрался, и Джил поняла, что далекий напев флейты — не ее личная галлюцинация, а существует на самом деле.
Флейта смеялась и плакала, потом в ее мелодию вплелись гулкие ритмичные удары бубна. Когда вступил голос, высокий, холодный и без сомнения женский, Джил показалось, ночная темнота вокруг стала как-то светлее.
— Ты хотела волшебства? — шепотом спросил у нее Хастингс. Рука охотника на фей лежала на рукояти револьвера. — Вот, самое настоящее сидское волшебство, как оно есть. Смотри!
Свечение с пустоши добралось до холма, и цветущие терн вспыхнул серебряно и ярко. Стали видны легкие фигуры, кружащиеся на вершине, как будто в танце.
— Хорошо, что заночевали здесь, — вздохнул Бен. — Бывает достаточно один танец такой с ними станцевать, и все, забудешь и кто ты, и где, и звать тебя как.
Наверное, Хастингс, знающий эти места, был прав. Но его правота никак не помогала Джил смирить тянущую пустоту в груди, почти похожую на боль. Ощущение это появилось внезапно, оно было сродни тому, что девушка почувствовала после подземелий гвиллионов, только гораздо сильнее. Она показалась себе едва ли не нищенкой, вынужденной смотреть через щелочку в двери на чужое веселье
- Не грусти, — сказал охотник на фей. — Если успеем, будешь танцевать на Самую короткую ночь у Королевского сида.
— Если успеем, — Джил устало прикрыла глаза, отрезая от себя от света и кружащихся фигур. Будь она одна, плюнула бы на все предостережения, но девушка прекрасно понимала, что с Хастингсом такой номер не пройдет.
Джил кинула на него косой злой взгляд, как будто именно охотник на фей был главным виновником того, что она оказалась чужой в этом странном мире.
Существа на холме танцевали, и им не было никого дела до нечаянных наблюдателей. Пела флейта, и все это перед глазами девушке постепенно слилось в один мерцающий хоровод. Смотреть больно, а не смотреть — невозможно.