В современном мире каждый выживает как может. Мона, например, изгоняет нечисть. Кто-то же должен? В прошлом охотница уже заработала «производственную травму» – укус вампира; к счастью, превращения удалось избежать. Теперь Мона не отражается в зеркалах и не переносит солнечный свет, но это мелочи. А вот новая неприятность куда серьезнее. Царапина от оборотня ставит жизнь охотницы под угрозу.
Первым делом я включила автоответчик. С него начинается дом, милый дом – стоит только переступить порог, небрежно бросить на трюмо ключи и, не разуваясь, пройти в комнату. Хочется услышать голос, пусть и свой собственный. Одиночество – это когда некому сказать: «Привет».
Сигналом служило жутковатое завывание потустороннего существа. На самом деле «замогильным» голосом подвывал мой хороший знакомый – Степка с параллельной группы. У него всегда так удивительно живо получалось – окружающие дивились. Так естественно, так натурально. Я даже слегка завидовала сим талантам, пока не обнаружила в Степане еще множество «скрытых резервов». Клыки, когти и хвост, например…
Сообщений за время отсутствия набралось немало. Автоответчик вещал, не спеша, прокручивая звонок за звонком. Я в полумраке бродила по комнате, раздеваясь и попивая гранатовый сок.
– Ну, давай же, не тяни. – Подбадриваю невидимого собеседника. Конечно, смущенный монолог идет в записи, и от моих слов незнакомцу не холодно, ни жарко…
– Встретиться – поговорить. – Властным жестом отставляю стакан в сторону. Стягиваю сапоги, один за другим кидая их через порог комнаты. Блаженно вытягиваю голые ноги, растекаясь по дивану.
Черт, ну и досталось же мне в этот раз! А все из-за таких неуверенных и мямлящих типов, которые в потустороннюю силу не верят, даже столкнувшись с нею лицом к лицу, нос к носу! Неужели так трудно крикнуть: «Осторожно, оборотень!», а не шептать: «Мне кажется, я не очень уверен, но за вашей спиной сейчас находится существо, несмотря на всю абсурдность его появления и нереальность происходящего – крайне агрессивное по отношению к вашей особе…». Попробуй тут – увернись! Да я наоборот отвлеклась на еле слышное бормотание – настолько, что чуть не пропустила мощный удар когтистой (более чем реальной!) лапы. Вполне возможно – смертельный удар.
Впрочем, сама виновата. Кто сказал, что мою многострадальную спину будет прикрывать чья-то задница? Нет, Мона, именно тебе поручили грязную работу – и заплатили за нее неплохие деньги, между прочим, так что изволь о своих частях тела позаботиться самостоятельно.
– Обязательно. – Я занялась оценкой нанесенного ущерба. Итак, три синяка, одна здоровенная ссадина на коленке. Ерунда. Бандитские пули, как говорится. Тонкие пальцы дотянулись до лопатки и нащупали засохшую кровяную корочку на коже. Ой, а это уже серьезно. Небольшая царапина – мелочь, само собой, только весьма неприятная мелочь, если мои подозрения подтвердятся – не хватало еще получить сей «подарок» от почившего вечным сном оборотня. Самое время задуматься о противоядии! – «Если это не шутка…»! Ничего себе шуточки!
Весь медицинский арсенал – пластырь на ссадину. Остальные «бандитские пули» зализываю в прямом смысле этого слова. Слюна – идеальная среда для бактерий и, как ни странно, самое лучшее антисептическое средство. О «подарочке» оборотня подумаю позже – в конце концов, у меня еще есть время до полнолуния, да и не факт, что все плохо. Будем решать проблемы по мере их поступления…
Интересно, что беспокоит нового клиента? Расшалившееся приведение? Кровожадный вампир? Хулиган-домовой, ежедневно ворующий хозяйские тапочки? Хорошо бы последнее.
Горестно вздыхаю. Растираю уставшие мышцы. Эти существа – бред для большинства здоровых умом людей. Для меня – объект уничтожения и средство заработать. Заработать, значит, кушать. Кушать, значит, выжить. И все. Нет никакой лирики, никакого героизма, если кто подумал. Я – вовсе не бесстрашный боец «за добро и справедливость», не Блэйд и Ван Хельсинг, боже упаси. Принцип прост до безобразия: монстры, потусторонняя живность и прочие взбесившиеся чудики меня интересуют только как жертвы, и только в двух случаях: когда они нападают на меня любимую, – и когда мне платят за их исчезновение на веки вечные. Все.