Лагерь стройотряда начинался через пять метров от крохотной станции, за шлагбаумом. На правильной прямоугольной полянке стояли в два ряда шатровые брезентовые палатки. Перед ними - три вагончика, несколько пустых флагштоков. Неприметный парень, встретивший прибывших, представился как начальник лагеря, очень своеобразно - Lagerfuehrer. Сергей едва не расхихикался, когда переводил. Michael говорил на
страшнейшем саксонском диалекте, в котором шипят
везде - isch, misch, sisch... Michael шипел даже в своем имени Mischael, но fuehrer' ом он был очень распорядительным - русских уже расписали по палаткам, обед ожидался через час, потом - свободное время. А пока Сергей с Сергеем-командиром включились в оформление бумаг, чтение приказов. Сергей с ходу переводил любой написанный текст, но с трудом, он надеялся пока, разбирал говор 'Мишаэля'. Тем временем подтянулся Herr Komissaer Гюнтер, обликом напоминавший Маркса, но огромнее. Следом подплыла
Мартина, толстая, похожая на сонную медведицу.
Немецкий обед был очень необычен - никакого супа, одно большое второе, колбаса, чай со странным привкусом. Девчонки решили, что с календулой, и он стал таковым.
Поляна размещалась посреди невысоких лесистых вершин на выходе из ущелья, в котором исчезала песчаная дорога. Командир отряда работал тут еще
в прошлом году, знал местность и предложил - "Наверху деревня, а в ней отличный кабак! Кто идет?" Пошли все, кроме Сергея, которому захотелось посмотреть телевизор.
Уже сильно стемнело, ущелье нависло и обступило едва различимыми стенами поляну и станцию. Сергею стало холодно в вагончике, он отрывался от экрана, из которого неслась беспрерывная пулеметная речь, выходил пробежаться па опустевшему лагерю. Засветились окна в домах,
разбросанных в округе, горели по-южному ярко ледяным светом звезды. Однажды Сергею привиделся среди кустов под деревьями огонек, будто блеснувший в далеком окне. Он подошел ближе - огонек приблизился, но все равно сверкал как фонарик в крошечном игрушечном домике, притаившемся среди кустов.
Ближе к полночи, больше похожий на учебный, просмотр немецкого телевидения стал поперек горла
и завершился. И к этому времени начали выходить из ущелья первые посетители кабака. Веселье удалось на славу, Сергею пеняли, что как дозарезу был необходим переводчик, и расходились долго, хохоча, по койкам.
Встали в восемь утра, к сасмому Fruehstueck'у. Ко второму же завтраку ожидался основной контингент - двести немцев и - Сергей был готов поклясться, что пятьдесят, но Сергей-командир поправил : пятнанадцать поляков.
К десяти утра лагерь, как проросшую грибами после дождя поляну, заполнила толпа, среди которой действительно 'тусовалось' пятнадцать, т.е. fufzin, поляков из Вроцлавского университета. Повели всех завтракать во второй раз. В полдень состоялось открытие лагеря с подъемом всех флагов, с представлением ректору Технического университета Дрездена, с зачтением плана работ... В шесть же имел место вечер дружбы. Сергей оценил, как труден хлеб переводчика. Когда надо понимать не только и не
сколько говорившего на изысканнейшем Hochdeutsch
ректора доктора Мюллера, а и кошмарное шипение,
забивавшее помехами на всю длину любое предложение. Худо-бедно Сергей справлялся. По-крайней мере, после именно его перевода, как он надеялся, русские стали в нужную очередь для получения спецодежды и спецобуви.
Медосмотр, беглый и похожий на посещение участкового - Drei Minuten pro einen Menschen und
ein Naechster..., три минуты на человека и следующий.
После осмотра Сергей-командир собрал всех русских участников работ и, переспрашивая Сергея-переводчика, объяснил, что каждый теперь подчиняется своему - 'как, не понял ?' - ...Бригаденфюреру !?' Увидев нехорошую усмешку командир заметил : "Так не шути!.." И всех разлучили.
Сергей вместе с Володькой Реженашвили, греком из Тбилиси, попал в бригаду 'цво', то есть вторую. Еще через час к палатке подошел бригадир Бодо, невысокий плотный парень. Он с удовольствием хлопал своих русских Kumpeln по плечам и давал хлопать себя : "Also, Morgen six!" "Was six?" - не понял Сергей. "Aufwachen, um sieben - Appel, dann schuften !" "Пахать с семи..." - объяснил Сергей Володьке. Тот просто ответил : "Хороше."
А пока в шесть вечера они с Володькой тянулись в гору, идя по ущелью среди сосен по песчаной тропе. Окрестности напоминали немного Карелию, только слева глубоко внизу шумел горный
поток. Два раза навстречу попадались деревянные скамеечки на двоих, развилку осенял добротный указатель с названием конечных пунктов, обозначением километража и потребного времени пути. "Прямо!" - потащил Володька Сергея налево.
Дорога выполаживалась. Они вышли на луга, сделали еще один поворот в рощице и вступили в
деревню. Точнее, в улицу, состоявшую из каменных фахверковых
домов, не имевших возраста, окруженных стенами каменных заборов, толщиной в кирпич. Гастхаус, 'гаштет', был приподнят над домами, все его окна ярко горели.