не дав опомниться, предложил :"Хочешь в альплагерь ? Путевка горит !". Сергей не раздумывал :"Когда ехать?""Ехать?! Сначала выкупить надо! В четверг в 'Буревестнике'. Смена начинается третьего! Альплагерь 'Адылсу' на Кавказе, в Баксанском ущелье!"- Илья выпалил без
единой остановки. Сергей кивнул. "Тогда приезжай
в четверг на канал Круштейна в 'Буревестник'..." Сергей рассмеялся опять новое начинается с того же места, откуда он уехал :"Можешь не объяснять! Знаю, где!" Они еще пять минут поговорили о том - о сем, Илья спешил, а Сергей продолжил идти в том же направлении по Невскому.
Он дошел до Литейного проспекта, держась по правой стороне Невского, разглядывая здания напротив. На Литейном Сергей повернул назад и остановился перед афишей кинотеатра 'Знание'. На афише значился "Обыкновкенный фашизм". До пятичасового сеанса оставался целый час, и Сергей пересидел его в 'Катькином' саду. Наблюдать было не за кем, читать он ничего с собой не захватил, и он обошел вокруг памятника
наверное пятнадцать раз, рассматривая фигуры на цоколе памятника...
Сергей прошел в крохотный кинозальчик, в котором томилось человек пять. Наконец погас свет.
Сергей смотрел "Обыкновенный фашизм" раньше. В этот же раз он не отрывался от экрана - его поразили не убийства, они были обыденной, грязной, необходимой работой для людей, которые совершали их. Сергей после фильма вдруг понял, что не мог различить наших и немецких солдат. Вечность отметила их всех одинаково - внимательно
наблюдавших, закусивших губу за пулеметом, смеявшихся, вытаскивавших сапоги из пыли, грязи, снега... Лица немецких солдат, победивших в бою, гнавших пленных, были напряжены и ожесточены. Лица русских , почти всегда, только усталые , но
Сергей знал точно, что они такие же, как и у
немцев, другие лица просто не показывают. Война, оказалось, сближает людей - ведь они вынуждены делать общее дело.
Первый фильм, который Сергей посмотрел после Афганистана, был "Обыкновенный фащизм". Сергей не слушал комментарии за кадром, он сидел и неотрывно смотрел в лица тех, отделенных от него экраном... Когда кончилась военная хроника, встал и вышел.
Еще ему запомнилась девушка, сидевшая среди многолюдного собрания, задумчиво склонившая голову
в шляпке. И еще - последняя демонстрация Ротфронта, редкая колонна обреченных людей... Фильм потряс его.
Сергей решил изучать немецкий язык и начал, пока еще не уехал в альплагерь. Ему стало радостно от появления большой цели, поэтому, не откладывая, встал уже на следующее утро ни свет ни заря, порылся на полках, отыскал "Практическую грамматику немецкого языка".
Отец вечером, после просьбы показать произношение, быстро пришел в себя и показал. Звуки оказались очень легкими, не в пример английским, и язык у Сергея покатил...
--------------------
Теперь его страстью стал немецкий язык и, вообще, все немецкое. Сергей читал на нем каждый день, делая совершенно фантастические вещи : он переводил каждое незнакомое слово. А слов этих было каждое первое, да еще и в разных формах, падежах и склонениях. Поначалу он также и выписывал все незнакомые слова (т.е., весь текст), а потом переводил. Словарь оказался великолепный Nessler - довоенный, напечатанный на тончайшей бумаге. Через полстраницы Сергей приходил в отчаяние - ...Ergreifen, vergrreifen, begreifen, abgreifen и просто greifen, затем ergriffen usw. Он зашел в тупик, но, к счастью, подоспело время ехать заниматься альпинизмом. Из лагеря Сергей вернулся со значком "Альпинист СССР", хорошо отдохнувшим и с
совершенно пустой головой.
А в сентябре его огрело сюрпризом - отец решил взяться за Сергеево общее образование и нанял ему (одному!) преподавательницу немецкого и французского. "Но французский-то зачем?" - и на этот вопль души отец только повторял - "немецкий и французский !" Сергей сильно не сопротивлялся, ему в глубине души хотелось раскрыть загадку '>' над обыкновенными буквами.
Ариадна , 'профессорша', пришла в субботу в четыре и с первого же занятия началась муштра
в произношении и грамматике. И по французскому и по немецкому ! Да - и по немецкому, в котором Сергей считал себя уже авторитетом. Не раз Ариадна Иосифовна тыкала его физиономией в derdiedas и безжалостно вздыхала : "В голове одна дырка, даже дыра - все свистит мимо!.." Сергей едва не плакал, но немецкие позиции не отдавал.
В самом деле, у него была загадочная тяга к немецкому - он с самозабвением полоскал горло 'r', сглатывал гласные : habnn , wuerdnn... Сергею так нравились длиннющие предложения, где на конце всплывали по три-четыре глагола : der Gaertner hat bestochen werden sollen... - и заучивал их наизусть без особой натуги.
Так он открыл свой великий принцип заучивания массы слов и приобретения тем беглости речи. Он
учил наизусть стихи, просто куски фраз - из Шиллера, попадавшихся ему немецких газет, из детских книжек. И однажды - он помнил когда! - в вагоне поезда Феодосия-Ленинград Сергей раскрыл
Goya и до темноты прочитал (и понял !) двадцать
страниц убористого текста.
