Работали оружейницы поблизости от летного поля - набивали ленты для пулеметов и пушек. Легкой их работу не назовешь. В иной день на каждый самолет приходилось по полторы-две тысячи снарядов, не считая пулеметных лент. И все же девушки умудрялись находить время, чтобы следить за собой, - как-то получалось, что оказывали облагораживающее влияние и на летчиков. На танцах, например, которые устраивались по вечерам либо в офицерской столовой, либо, если позволяла погода, прямо под открытым небом, давно уже перевелись небритые лица, нарочитая неряшливость в одежде, залихватские, ухарские манеры. Девушки научили уважать себя, и отношения, которые установились между нами, мало чем отличались от тех, как если бы они складывались в обычных условиях мирной, довоенной жизни. Единственное, что заметно изменило их и добавилось к ним, это сознание общего боевого товарищества с вытекающим из него чувством равенства перед неизбежными тяготами войны, ее опасностями. И когда кто-нибудь из бойцов забывался, пытаясь проявить в адрес девчат заботу с позиций, так сказать, мужского превосходства, девчата встречали такие поползновения в штыки. Единственной сферой, в рамках которой они охотно принимали любую помощь или услугу, было снабжение их хозяйства предметами, касающимися чисто женского обихода.
Вот и тогда группа летчиков наседала на лейтенанта из БАО - батальона аэродромного обслуживания, - стараясь добыть с его помощью ящик хозяйственного мыла для стирки и утюг.
- Может, вам и швейная машинка требуется? И пылесос? И палехские шкатулки? - отбивался тот. - Ну где я вам этот чертов утюг возьму? Где?
- БАО - все может, - гудел у него над ухом Пряженников, стараясь подольститься. - БАО - это вам не шуточки, БАО, можно сказать, бог быта!
- Ну ладно! - сдался наконец лейтенант. - Мыло я выпишу, а утюг...
- А утюг тоже выпишешь, - перебил его Лядский. - Нужен утюг.
- Так нет же их ни на одном складе! Мы же в конце концов не Мосторг, мы аэродром обслуживаем! Понимаете, а-э-ро-дром! - окончательно впал в отчаяние лейтенант. - Нет у меня утюгов!
- А ты в деревне на махорку сменяй, - ласково предложил Пряженников. - Или на спички. А?
- Нет, верно говорит комполка: начнешь с иголки, кончишь обозом! - махнул в изнеможении рукой лейтенант, отходя от летчиков. - Черт с вами, будет вам утюг!
Посмеявшись вместе со всеми, я предложил, пока есть время, сходить в столовую похлебать горяченького.
После обеда, как и рассчитывали, туман стал рассеиваться.
За четверть часа до вылета я, помня о недавней гибели Шурика, собрал эскадрилью и, к молчаливому удивлению своих друзей, провел такой подробный инструктаж, какого им давненько не приходилось слыхивать.
- А если кто по не зависящим от него обстоятельствам отстанет от группы, пускай жмется к земле и на бреющем топает домой! - закончил я под изумленные взгляды товарищей свои небывало тщательные, дотошные наставления,- Всем ясно?
Летчики дружно промолчали. Один Биджиев, ради которого я и лез вон из кожи, с едва приметной в голосе хитринкой спросил:
- А что это - не зависящие от меня обстоятельства?
- Ну, если заплутает кто... В смысле потеряет ориентировку, - уточнил я и, почесав в сердцах подбородок, нарочито грубовато закончил: - Словом, независящие обстоятельства - это те обстоятельства, которые, лейтенант, от нас с вами не зависят! Теперь ясно?
- Теперь ясно! - заключил необычный инструктаж Пряженников.
Остальные тоже наконец поняли, из-за чего сыр-бор, и, добродушно посмеиваясь, разошлись по машинам.
- Пойдете у меня ведомым слева! - сказал я Биджиеву напоследок, решив, что раз уж взялся опекать новичка, то дело нужно доводить до конца.
На цель вышли скоро и точно.
Заметив вереницу вражеских грузовиков, я с ходу со снижением пошел в атаку. И тут же испуганный голос Биджиева:
- Командир! Твоя машина горит!
"Что за черт! Неужели проморгал? - мелькнуло у меня в голове. - Нет, не может такого быть!"
И снова Биджиев, на этот раз уже не испуганно, а смущенно:
- Виноват, командир! Это у тебя от эрэсов под хвостом пламя...
- А ты что, свои назад домой решил привезти? - поинтересовался в сердцах я, жмя на гашетки.
Грузовики горят. Цель накрыта с одного захода. Больше здесь делать нечего.
- Работе конец. Возвращаемся на аэродром!
- Как возвращаемся? Я и трети боекомплекта не израсходовал! - подал снова голос Биджиев, нацеливаясь на грузовик, удирающий к окраине железнодорожной станции.
Деться немцу некуда. "Ил" с ревом настигает его, и вот грузовик уже пылает в обочине с перевернутыми вверх колесами.
Выходя из пикирования, Биджиев, как он позже рассказывал, заметил за станционными зданиями раздувающий пары паровоз. Не набирая высоты, на бреющем он врывается на станцию. Есть! Паровоз расстрелян в упор. А там что, связка товарных вагонов? Прекрасно! Через минуту вагоны тоже горят!..
