— Да ты что, чудак! — искренне изумился он. — При чем же здесь ты? Ну, отказал демпфер, ну, сорвались замки — так то же не твоя забота, то ж дело техников. Я уж им прочистил мозги!..
Михайлюк взглянул на мою расстроенную физиономию и, все еще не понимая, чего, собственно, от него хотят, недоуменно спросил:
— А ты что, разве не согласен со мной?
В ответ я только развел руками.
Фомичев, когда я передал ему наш разговор, привычно схватился за живот, а отсмеявшись, сказал:
— Да ты и в самом деле чудак! По-твоему, старик не понимает, что зависит от летчика, а что нет? Это же он просто так, от пылкого сердца… Отгремит вгорячах, а через пять минут и думать забудет. А о тебе он, кстати, вполне приличного мнения.
— Ну а бомберы тогда при чем? — совсем растерялся я. — Я же к вам со штурмовиков пришел.
— Так он же сам когда-то на бомбардировщиках летал! — снова расхохотался Фомичев. — Очень он уважает этот вид авиации.
После разговора отношения мои с командиром полка наладились. Фомичев вскоре получил новое назначение, а я, как и предполагалось, занял его должность. Остались позади и недоразумения в воздухе: «кобры» теперь вели себя вполне прилично — что в небе, что на земле. Технику пилотирования истребителем мне удалось освоить довольно быстро. Не мог не сказаться накопленный за годы войны разносторонний опыт.
И как это часто бывает, вслед за полосой неудач наступила полоса везения. Сперва она выглядела более чем скромно. В полку организовали вечерние занятия по школьной программе за старшие классы. Удобного случая упускать было нельзя: в свободное от полетов время я просиживал теперь за учебниками. Не могу сказать, что мне, молодому, неженатому парню, каждодневное бдение над тетрадками помогало скрашивать вечера. Но десятилетку я все же закончил, а это оказалось как нельзя более кстати. Едва я сдал выпускные экзамены, вышел приказ, рекомендовавший направлять тех, кто хочет продолжать учебу, в Военно-воздушную академию.
Ложка, как говорится, оказалась к обеду.
Но в академию в тот год мне поступить все же не удалось. И вовсе не потому, что помешал конкурс: к нему-то я подготовился всерьез. Первоначальные планы перечеркнул всемогущий случай.
В августе сорок восьмого, за несколько дней перед приемными экзаменами, в одном из коридоров академии мне встретился один словоохотливый, но сразу и остро заинтересовавший меня человек — полковник Шатунов. Он отбирал летчиков на работу в летно-испытательный институт. Встреча эта буквально перевернула мне душу. Она открыла новые перспективы, о которых можно было только мечтать. Стать летчиком-испытателем означало для меня возможность глубже освоить секреты летного мастерства, вскрыть в нем какие-то неизвестные еще мне пласты и глубины, познать новые тайны своей профессии. Стоит ли говорить, что я ухватился за Шатунова, что называется, обеими руками.
— Согласен! — выпалил я, едва дослушав полковника, который не только вкратце обрисовал преимущества предлагаемой работы, но и не хотел скрывать присущего ей риска и трудностей. — Именно то, что мне нужно.
Фронтовой снимок. Наградили орденом Александра Невского
Перед взлетом не боевое задание
Т. Лядский
А. Кузин
Я. Фетисов
И. Санников — мой воздушный стрелок
«Илы» в атаке!
С. А. Микоян
Вот это взлет!
Испытатели — П. Остапенко, А. Федотов, К, Коккинаки, Г. Мосолов (слева направо)
С. П. Королев и Ю. А. Гагарин
Г. Титов
А. Николаев. Тренировка на невесомость
Экипаж космического корабля «Союз Т-5» проходит тренировку в гидролаборатории
Испытание на центрифуге
В. Терешкова готовится к полету
Тренировка на воде
Н. П. Каманин — мой боевой командир. Разговор перед стартом
Космический корабль на стартовой площадке
В кабине корабля
Мгновение перед стартом
«Ключ — на старт!» — звучит одна из команд предстартового отсчета. Так выглядит этот самый ключ
Моя мама. Читает о полете космического корабля «Союз-3»
Президент Академии наук СССР академик М. Келдыш вручает мне золотую медаль имени К. Э. Циолковского
— Не спеши, майор! — улыбнулся моей горячности Шатунов. — Дело, сам понимаешь, ответственное, сложное. Сгоряча решать не годится…
— Какое там сгоряча! — торопливо возразил я, опасаясь, что Шатунов может пойти на попятный. — У меня, товарищ полковник, давным-давно все продумано. Заветная, можно сказать, мечта. А про риск да трудности что толковать! На фронте того и другого с лихвой хватало…
