В течение одной недели в Москве и Петербурге один за другим погибают трое выдающихся российских учёных. При жизни они никогда друг с другом не контактировали и даже, возможно, не знали о существовании коллег. Единственное, что их объединяло, так это предложение самого Премьера принять участие в работе открывшейся российской «кремниевой долины» — научном центре Свеколкино.Криминальный характер трёх смертей ученых может бросить тень на проект «Свеколкино» — любимое детище Премьера, поэтому Директор ФСБ поручает подполковнику Каледину провести негласное расследование и раскрыть эти три преступления. Кантемир Каледин, которого коллеги за глаза называли «офицером для особо ответственных поручений», немедленно включается в расследование и в ходе следствия выясняет, что три загадочных убийства — это только вершина айсберга, имя которому Заговор.События в романе развиваются очень динамично и мало напоминают набившее оскомину криминальное чтиво о заказных убийствах. Несколько параллельно развивающихся сюжетных линий и исторический экскурс в прошлое, представленный в романе в виде дневниковых записей господина Саротозина, делают сюжет романа непредсказуемым и в тоже время очень увлекательным.
«Нет ни прошлого, ни настоящего, ни будущего,
как нет ни начала, ни конца времён,
ибо существует только Вечность ».
«
04 час.25 мин. 22 июня 19** г.
Скорый поезд «Киров — Адлер»
Дождливый рассвет уверенно заглядывал в запылённые окна скорого поезда, когда в дверях купе проводников появился всклокоченный и встревоженный сверх меры майор с голубыми петлицами лётчика.
— Рожает! — с дрожью в голосе произнёс офицер и с надеждой уставился на проводника.
— Кто рожает? — не поняла спросонья Валя Кадушкина — проводник опытный, проехавший по России-матушке не одну тысячу километров и повидавшая на своём кочевом веку всякое: начиная от пьяных драк «дембелей» и скоротечных дорожных романов и заканчивая задержанием милиционерами вооружённого преступника.
— Жена рожает. — уточнил майор.
— От кого? — брякнула, не подумав, Валя и тут же спохватилась. — Как рожает? Где?
— В четвёртом купе. — выдохнул бравый военный и нервно зашарил по карманам в поисках пачки «Беломора».
Валентина тут же разбудила молоденькую напарницу. — Беги к начальнику поезда! Скажи пусть передаст на станцию — роженица у нас, боюсь, не довезём. — напутствовала она худенькую, как тростинка Задорожную Настю. Девушка понятливо кивнула и метнулась в головной вагон поезда. Сама Валентина без лишних слов сноровисто вошла в четвёртое купе, откуда уже отчётливо доносились причитания и завывания роженицы.
— Давно схватки начались? — спросила она у мокрой от пота женщины.
— Да уже часа два, как терпения нет. — сквозь зубы процедила роженица, и вновь запрокинув голову и вцепившись руками в одеяло, завыла дурным голосом.
— Не ори! — прикрикнула на неё Валя. — Не ты первая, и, слава богу, не ты последняя! Потерпи, всё обойдётся.
В это время в купе ворвалась запыхавшаяся напарница. — Начальник поезда сказал, что на ближайшей станции её снимут. Там фельдшерица ждать будет, — проглатывая окончания слов, сообщила Настя.
— До ближайшей станции минут сорок. — прикинула Валентина. — Должны успеть.
Эти сорок минут ей показались бесконечно длинными: встревоженный муж бестолково метался по вагону, поминутно расспрашивая Валентину о состоянии жены, в вагон как-то незаметно набилось всё, какое было в поезде начальство, которое ничем помочь не могло, а только раздражало проводника бестолковыми советами. Наконец поезд замедлил ход и остановился на каком-то полустанке. Из помещения станции, невзирая на дождь, выбежали женщина в белом халате и двое мужчин в форме железнодорожников, которые, как зонтом, пытались укрыться от дождя брезентовыми носилками. Общими усилиями роженицу сняли с поезда и занесли в кабинет начальника станции.
— Всё, мужики! Тащите горячую воду! — сказала фельдшерица после короткого осмотра. — Дальше не повезём — рожает баба!
Через полчаса на мокрый от дождя перрон, где беспрестанно курил встревоженный отец, вышла усталая, но довольная фельдшерица.
— Поздравляю! Сын у тебя! — произнесла медичка, прикуривая от папиросы майора. — Здоровый пацан! Слышишь, как орёт? Чего молчишь, папаша? Уже решил, как мальчонку-то назовёшь?
— А как станция называется? — словно очнулся счастливый отец.
— Станция Кантемировка! — гордо произнесла женщина. — Это, брат, не просто станция! Эта станция целой дивизии названье дала.
— Я хотел Александром назвать, — признался офицер. — Как Македонского, но раз такое дело, то быть ему Кантемиром.
Так в свидетельстве о рождении и записали — Кантемир Каледин, место рождения — Воронежская область, станция Кантемировка. Лихое начало! То ли ещё будет!
Петербург прекрасен при любой погоде. Возможно, так скажут о своём городе жители любого современного мегаполиса, если они, конечно, в него влюблены, но не влюбиться в Петербург не возможно! Он прекрасен и в свете утренней зари и в кисее осеннего тумана, в бликах первого солнечного луча и в объятьях знаменитых белых ночей. Вобрав в себя романтизм каналов Венеции, гордость и величие соборов Рима, неповторимую стать и строгость готики, Петербург во все времена оставался обольстительным и в то же время таинственным. Он многолик и неповторим.
Весной в нём просыпается молодой повеса, и женщины сходят с ума от любви, а художники и поэты — от вдохновенья.
