Джемма не понимала, из-за чего они так суетились. Голодных за столом не было. Стояла страшная жара.
– Кому подлить? – спросил Фрэнк.
– Мне капельку, большое спасибо, Фрэнк, – произнесла Кара в нос, точно слон, и, глупо рассмеявшись, всем телом повалилась на стол.
– Отберите у нее бокал! – взорвался Майкл.
– Я давно вам говорила, что она перебрала, – назидательно заметила Максин.
– Чуть-чуть не вредно, – парировал Фрэнк и наклонил бутылку.
– Папа! Ей же всего шестнадцать лет! – рявкнула Лин.
– Ну вы-то, конечно, в шестнадцать лет не пили ни капли!
– Знаете, меня всегда интересовали прокаженные, – сообщила Дэну бабушка.
– Кто, простите? – озадаченно переспросил Дэн. Бумажный колпак оставил красную полосу у него на лбу.
– Прокаженные! – вступила в разговор Джемма. – Бабулю всегда интересовали прокаженные. Это значит, что ваш подарок – взнос от вашего имени в фонд борьбы с проказой. Вот в прошлом году она Майклу подарила… Дэн, помнишь? Как мы смеялись!
– Джемма! Теперь никакого сюрприза не будет! – сердито сказала бабушка. – Ну вот! Не слушай ее, Майкл!
– Я Дэн.
– Сама знаю, что ты Дэн, мог бы и не напоминать! – Бабушка обернулась к Джемме. – Я этому твоему новому кавалеру сказала, что ты у нас – руки-крюки! Слышала?
– Да, бабуль, слышала.
– Думаю, он со мной согласился. Он, кажется, очень благоразумен. Ты как думаешь, Дэн?
Дэн изо всех сил сжал вилку и нож:
– Да, очень благоразумен.
– А сестра у него очень хорошенькая, – продолжала бабушка, – очень! Такие красивые темные волосы. Тебе понравились, Джемма?
Джемма одними губами произнесла: «Бабуля, угомонись же!»
«Придется порвать с ним, – подумала она, – придется порвать». Глаза ее против воли посмотрели прямо на Кэт.
– Она шикарная, бабуля, – с каменным лицом произнесла Кэт. – Шикарная, слов нет. Правда ведь, Дэн?
– Да сколько же можно… – Дэн положил вилку и нож и обхватил голову руками.
– Голова разболелась? – сочувственно осведомилась бабушка.
На другом конце стола стало шумно. Фрэнк поднялся и осторожно постучал вилкой по своему бокалу. Он озорно, по-мальчишечьи усмехнулся, когда все обернулись к нему.
– Прошу внимания… – начал он. – Небольшой сюрприз!
– Хороший, надеюсь, – произнес Майкл с ноткой отчаяния в голосе. Пурпурный колпак еле держался на его упругих, коротко стриженных волосах.
– Очень хороший, Майкл, будь уверен. Очень!
Джемма почти не слышала отца. Она размышляла, правда ли у Дэна что-то было с Анджелой, и если правда, то что теперь? Ей даже стало больно оттого, что нужно хранить такой огромный секрет. Она чуть было не сразила Дэна наповал убийственным, понятным только ему взглядом, который значил: «Если у тебя есть кто-то на стороне, я об этом знаю, так что закругляйся-ка ты, пока не поздно». Но когда она вслушалась в слова отца, то чуть не лишилась сознания.
– Мы с Максин снова встречаемся!
Мы с Максин снова встречаемся…
Никто не проронил ни слова. Кара громко икнула.
– Вы встречаетесь… – Кэт подалась вперед и через весь стол посмотрела на Фрэнка с Максин.
– Мы, в общем-то, довольно давно уже общаемся, – произнесла Максин голосом, загадочно молодым для ее возраста. – И вот уже несколько месяцев мы… Да, пожалуй, это можно назвать отношениями.
– Меня, кажется, сейчас стошнит, – сказала Кэт и отодвинула свою тарелку.
– Мы не хотели говорить вам, пока все не определится. – С этими словами Фрэнк положил свою сильную, уверенную руку на плечо Максин. Она посмотрела на него, зардевшись, как девочка.
– Что не определится? – еле выговорила Лин.
– Ну… что мы любим друг друга. Снова.
– Меня сейчас стошнит, – повторила Кэт.
– Извините, – сказала Лин и встала. – Извините, я на минутку…
Она бросила свою салфетку и ушла с веранды, сильнее, чем нужно, захлопнув за собой стеклянную дверь.
– Девочки, какие вы сегодня взвинченные! – заметила бабушка.
– Но хорошая ведь новость! – Фрэнк поставил бокал, взялся руками за край стола и задумчиво нахмурил лоб. – Ты же рада за нас, правда, Джемма?
– Очень рада, – отозвалась Джемма искренне, но чувствовала она себя слегка взбешенной, как, бывало, в школе, когда Кэт или Лин отвечали учительнице иначе, не так, как ответила бы она. «Нет, – подумала она. – Не считаю я, что это правильно. Но с другой стороны… Нам ли считать, что это неправильно?»
Когда отец переехал из их дома в пригороде в свою новую квартиру в центре города, шестилетняя Джемма не очень-то расстроилась.
У нее это как-то смутно связывалось с пальцем, оторвавшимся у него в тот вечер, когда запускали фейерверки. Как будто он просто заболел и его, как одну из сестер, если с ними случалось подобное, перевели в другую комнату, чтобы вредоносные микробы не попали в их маленькие носики.
– Но ведь мама с папой усадили нас в гостиной и сказали, что они расходятся, – возразили ей Кэт и Лин много лет спустя, когда она поделилась с ними своими детскими размышлениями. – Как ты могла это забыть? Это было ужасно. Мама, как ненормальная, ломала руки, а отец то и дело подскакивал со своего места, бегал по комнате, а потом снова садился. Мы так на них сердились!
– Я тогда, наверное, думала о чем-то другом, – сказала Джемма.
