Мне нужно было выполнить три желания наглеца, который выбрал меня задолго до того, как жизнь пошла под откос. Он знал обо мне всё, а я даже не знала его имени. Он играл мною, с каждым разом повышая ставки, пока на кон не поставили самое ценное... Тогда я осознала, что... люблю его, но было уже слишком поздно...
— Рамона, я не собираюсь надевать эту вульгарщину! Это же самая настоящая тряпка тореадора! — бушую я, всплёскивая руками перед носом своего букера.
— Дорогая, это всего лишь боди-корсет, — трясёт у лица этим тряпьём, увешанным сверкающими камнями. — Хорошо! Раз не хочешь его надевать, иди так!
Смотрю на своё обнажённое отражение в зеркале, и вся с головы до ног вспыхиваю ярким пламенем неуправляемой ярости.
— Вот именно! Это всего лишь, чёрт бы тебя побрал, боди! Кусок ткани, из-под которого будет видно всё, в том числе мою причёску, ту что снизу! Мы так не договаривались! Я тебе напомню: моё дело — рекламировать шмотьё по уценёнке, а быть дешевкой расписной в мои планы совсем не входило!
— Лекси, это же Gucci! Как ты можешь говорить нечто подобное о святом?
— Да мне плевать на Gucci и на всю эту шушеру, что собралась на этой идиотской вечеринке! Я сказала, не выйду! Переодевайся и иди развлекай богатеньких придурков сама! — пристраиваю свою нравственно непорочную задницу на мягкий диван и складываю руки. В недовольстве качая ножкой, я прячу свою скромную грудь.
Озадачившись, Рамона активно выписывает круги по комнате, предназначенной для моделей в качестве гримёрки.
Её планы рушатся, как карточный домик. А в мои планы не вписывался весь этот каламбур. Рамона ясно дала мне понять, ещё с утра предупредив, что сегодня мне предстоит воспевать азартные игры и раздавать афиши за сотню баксов в час. АФИШКИ КАЗИНО, а не свою физиономию и прочие части тела, ни коим образом не относящиеся к делу.
— Хорошо! Две тысячи долларов! Может быть, это тебя хоть как-то взбодрит? — вскидывает она бровь, сверля меня недовольным взглядом.
Какой болван будет платить обычной модели два куска лишь за то, что она потрясёт своей филешкой перед высокопоставленным чинами?
— Стесняюсь спросить, мне точно нужно будет просто улыбаться мужикам и красоваться перед ними? В прайс не входит, скажем, провести с ними ночь и обслужить по программе "максимум"?
— Ле-е-е-е-кси? — вытянув физиономию, Рамона разливается соловьём в притворном удивлении. — Что ты такое говоришь? Нет! Конечно, нет! Здесь собрались добропорядочные сливки общества Атлантик-Сити и не только! Весь Нью-Джерси съехался сегодня сюда, чтобы поближе познакомиться с хозяином «WK-казино».
— Тогда зачем этим, — изображаю в воздухе жест, обозначающий кавычки, — добропорядочным, как ты говоришь сливкам, полуголые девки? Ну знакомились бы себе спокойно друг с дружкой!
— Как зачем? Для отвода глаз, разумеется. Вам нужно будет всего лишь провожать мужчин к игровым столам! Желательно бы через бар.
Что ж…
Если на одну чашу весов положить две тысячи баксов, а на другую мои железобетонные моральные принципы, то ясно же что перевесит. Мне крайне необходимы деньги. За учёбу ведь никто не заплатит, да и за дом набежал приличный должок, ведь на своего брата я давно уже не могу положиться, а родители….
— Окей! Так и быть! — грозясь, выхватываю из рук жгучей брюнетки боди. — Но учти, если хоть один господин начнёт распускать свои руки, тебе будет очень стыдно. Ты знаешь на что я способна! Я разнесу весь этот сабантуй к чертям собачьим!
Уверив в том, что всё пройдёт без недоразумений, Рамона предоставляет мне время на сборы. Она в спешке покидает комнату, нагромождённую вульгарной мебелью, как в самом дешёвом стрип-клубе.
Я непрофессиональная модель и никогда ею не буду. Мир моды и всё, что с ним связано точно не для меня. В настоящий момент я согласилась рекламировать одежду масс маркетов и изредка посещать тусовки, посвящённые модной рекламе, изображая при этом роль симпатичного «дерева». Денег, вырученных с этого мне не хватает, чтобы покрыть все имеющиеся долги, поэтому я вынуждена выходить на подработку официанткой.
Я забыла, что такое безмятежный сон ещё год назад. Год назад моя жизнь разделилась на «до» и «после». Год назад не стало моих родителей и если бы не Ник, то я давно бы уже наложила на себя руки. Ник — мой старший брат. Тот ещё разгильдяй, но только он остался у меня. Он — моя единственная поддержка.
Нанося завершающий штрих своего вызывающего макияжа, я стою перед зеркалом и рассматриваю себя с головы до ног: смуглая кожа на скульптурном лице мерцает, благодаря декоративной косметике; карамельного оттенка глаза искрятся естественным ярким блеском; острые скулы наливаются натуральным румянцем; губы увлажнены алой помадой, а светло-русые локоны струятся и переливаются от искусственного света ламп.
На заднем дворе здоровенного особняка, где и собралась вся закрытая тусовка, играет оживлённая музыка. Она маскирует собой галдёж, доносящийся от мужчин, которые столпились у игровых столов. Кто-то играет в покер, кто-то в Блэк-Джек и американскую рулетку. Слева под шатром у самого бассейна я замечаю большой бар, где кучкуются в основном молодые люди в деловых костюмах. Масштаб вечеринки и обстановка в целом меня слегка настораживает. Не ожидала, что на эту вечеринку вход женщинам будет строго воспрещён.