– Собственно, знаешь, Рина, я всегда была такой жизнерадостной. Что бы ни происходило в жизни – всегда. Через неделю после похорон в столовой кто-то отпустил шуточку насчет котлет, и я рассмеялась. И тут же услышала за спиной: «Постыдилась бы, ведь только родителей схоронила…»
С Николаем – он был много старше – она была счастлива. Да детишек Бог не дал. Надя вспоминала своего мрачного отца и думала о том, каким бы чудесным отцом мог стать ее Николай: он не пил, не курил, возился с больной матерью. Она сходила пару раз к разным врачам. Ответ был один: «Детей у вас не будет». Пятнадцать лет она как-то мирилась с этим, но потом, когда при виде ребенка на улице на глаза каждый раз наворачивались слезы, поняла, что больше так жить не может. Николай согласился усыновить мальчика или девочку. Надежда непременно хотела мальчика.
Не они выбрали Алешу в детском доме, он выбрал их. Как увидел, бросил машинку без колес, которую возил по полу, встал, пошел навстречу, протянул к ним руки.
– Это все равно как судьба, – тихо сказал жене Николай и поднял мальчишку на руки.
Правда, тот, кажется, укусил его, но тогда они не обратили на это никакого внимания. Хотя, может быть, стоило бы…
Окруженный безграничной любовью и вниманием, Алеша рос быстро. Он поправился, округлился, не выглядел больше маленьким доходягой. И вот что странно: его прямые светлые волосы постепенно темнели и к десятому классу стали вьющимися и черными как смоль. Учился он так себе – с троечки на двоечку. В пятом классе Надю впервые вызвали в школу. Когда она вошла в класс, учительница стояла к ней спиной и смотрела в окно. Услышав: «Здравствуйте, я мама Алеши», – она гневно обернулась, но вдруг замерла и удивленно принялась разглядывать Надежду.
– Я-то думала… – не выдержала учительница.
– Что?
– Думала, Лешка-то наш – цыган. Вы извините, у вас, может быть, муж цыган?
– Что вы, русские мы.
– Но он совсем на вас не похож. Такая приятная мама…
И учительница рассказала маме, что ее Лешка давно замечен был за мелкими кражами. То ручку у кого-нибудь стащит, то яблоко… Заставляли возвращать, он отчаянно врал. Мальчишки били иногда, он не сопротивлялся, и те отступали в недоумении. Все бы это ничего, но вчера он украл у девочки кошелек. Кошелек нашли у него в портфеле, но денег там не было.
Надежда лихорадочно полезла в сумочку, но учительница остановила ее.
– Дело не только в этом. Какой-то он у вас странный. Ведет себя, понимаете, как бы вам сказать… Ну, в общем, совсем не так, как другие ребята. Вы бы его врачу показали. У вас в роду не было никаких странностей?
Надежда возвращалась домой оглушенная. Не было никаких странностей? Были, были, хотелось закричать ей. Только при чем тут мой род, моя кровь, когда мальчик мне совсем не родной. «Ваш мальчик болен, – сказали ей врачи. – У вас в роду были случаи нервных заболеваний?»
Надежда пришла домой, но не открыла дверь ключом. Села на ступеньку, уронила голову на руки, заплакала. Господи, неужели не хватит с нее отца-психа, теперь еще и сын… Бред какой-то. Ушла от безумия и к безумию же вернулась. Сын. Сыночек, которого ты сама выбрала и в дом принесла. Принесла на погибель…
Николай и слышать не хотел о том, что у Алеши какое-то там психическое заболевание. Если каждого лживого мальчишку считать психом, нормальных не осталось бы. Это все от расхлябанности. И он брался за ремень.
Однажды Надежда так и нашла его с ремнем в руках, на полу. Сердечный приступ. А Алешки не было дома. Удрал со страха, увидев, что отец упал. Ему не пришло в голову вызвать «скорую» или позвонить матери. Удрал и просидел в подвале с ребятами до полуночи.
Дальше чего только не было. Из школы его выгнали. Взяли на завод, да и оттуда тоже турнули довольно быстро. Дружки появились сомнительные. Да что там сомнительные – уголовники, по лицам видно, по манерам. До двадцати лет Надежда все с ним мучилась, а в двадцать загремел он в первый раз на год, за кражу. Вышел и через три месяца снова сел, уже как рецидивист. На десять лет осудили. Вот только тогда и вздохнула Надежда спокойно.
– Видишь, как бывает, – говорила она Рине. – Чужая кровь – всегда чужая. Кто знает, в кого он такой уродился, кто у него родители были. Но воровство у него в крови сидело. Никакое воспитание тут не помогало. Может быть, действительно цыганская кровь…
– Господи, Наденька, кто бы мог подумать. Надо же, сколько тебе пережить-то пришлось. Я и представить не могла…
– Это еще не все, чует мое сердце. Думаешь, почему я всегда такая веселая? Живу сегодняшним днем. Денег не коплю. О будущем не задумываюсь. Знаю, мало мне осталось. Вот и живу в свое удовольствие пока…
– Да типун тебе на язык! – вскрикнула Рина. – Что ты такое говоришь?
– Знаю, что говорю. Скоро срок кончается, явится Лешка…
Надежда лукаво посмотрела на Рину.
– Давай в выходные в Мариинский, что ли, сходим, подруга? А? Как ты, согласна?
