Насте Жаворонковой было 16, когда она узнала, что беременна. Отец ребенка, ее первая любовь, сбежал от ответственности, оставив девушку с разбитым сердцем. Растить ребенка вдвоем с пожилой мамой тяжело, и когда на пути Насти возникает обеспеченный мужчина, готовый жениться, все вокруг решают, что это подарок судьбы. Но может ли материальное благополучие заменить женское счастье?
Ей снилось счастье. Не картинки, не образы, которые обычно приходят во сне, а ощущение счастья. Просто ощущение. Просто чувство. А может, оно и не снилось, а давно жило в ней, заполнило ее всю, перекликалось с утренним пением птиц и нежным лучом солнца, огладившим щеку. А еще перекликалось с запахами мальвы, бурно растущей под окном, и чего-то съестного, сытного и ужасно аппетитного. Наверное, мама к завтраку блинчики с творогом затеяла. Даже проснуться захотелось. Но еще больше хотелось, чтобы сон все-таки не кончался…
– Настена, вставай! Завтрак готов! – ворвался в сон буднично сердитый голос мамы. – Сколько можно спать? Вставай!
Ну вот… Мама испортила все. Счастье испугалось и замерло внутри. Или совсем упорхнуло. Хотя чего бы ему вдруг совсем упорхнуть? Нет, оно живет в ней, хоть и съежилось до поры до времени. По крайней мере, до вечера. Вечером она снова увидит Никиту…
– Настя, ты встала? Не слышу?
Да что ж такое… Что за порядки у них в доме – обязательно всей семьей к завтраку собираться? Можно ведь и потом… После… Когда мама с папой на работу уйдут… Дисциплина, как в армии! Подъем, завтрак по расписанию!
– Я встала, мам… Ну, то есть почти встала…
– Что значит – почти? Не серди меня с утра, Настена, быстро вставай, умывайся и выходи к завтраку! Тем более у меня вопросы к тебе есть, ответить придется!
Вопросы, вопросы… Знаем мы эти вопросы. Где была, почему поздно пришла, а еще вспомни, сколько тебе лет… Как будто она может забыть, сколько ей лет! Ну, шестнадцать, и что? Разве человек в свои шестнадцать не имеет права быть счастливым? Тем более если человеку скоро семнадцать должно исполниться? Хотя маме все равно ничего не объяснишь и ничего не докажешь… Лучше слушать и во всем соглашаться. Молча. Чтобы счастье не вспугнуть.
Когда Настя вошла на кухню, мама с отцом уже сидели за столом. Мама пила крепкий кофе, отец – зеленый чай: ему кофе нельзя, сердце слабое. Мама не разрешает.
– Ну, наконец-то изволила… – ворчливо проговорила мама. – Садись, завтракай… Что будешь, чай или кофе?
– Кофе хочу…
– Тогда в кофе молока налей, черный не пей. Для желудка вредно. Вот тут блинчики с малиной, а тут с творогом… Ешь давай…
– Доброе утро, Жаворонок! – ласково приветствовал ее отец и тут же добавил насмешливо: – Хотя какой ты жаворонок, фамилию не оправдываешь… Ты скорее сова, чем жаворонок! Уж больно спать горазда!
– Так я ж себе фамилию не выбирала, пап… И погонялку мне в школе только из-за фамилии дали! Если Жаворонкова, значит, Жаворонок, и точка! Никого не волнует, в котором часу я просыпаться должна!
– Ну, не скажи, не скажи… Зачем зря на себя клевещешь? Я-то знаю, что ты у меня настоящий Жаворонок! Не только из-за фамилии…
– Хм… А что значит – настоящий?
– А то и значит… Жаворонок, он же вверх летит, к раннему утреннему солнышку, земли под собой не чует. И песню поет… Это ж особое свойство души – быть жаворонком, не каждому дано… Чтобы песню петь и вверх лететь, в небо…
– А я, значит, лечу и пою?
– Да, ты летишь и поешь. Душа у тебя такая, Настена. Поющая.
– Это я в тебя такая, пап…
– Ну, завели свою песню! Слушать невозможно, – тихо проговорила мама, быстро взглянув на часы на стене. – Прямо с утра в романтику ударились, что отец, что дочь… И как вам, бедным, тяжело со мной живется, с такой приземленной, а? Может, вас пожалеть надо?
Отец ничего не ответил, только плечами пожал, уткнулся носом в свою чашку. А маме только того и надо – понеслась с недовольством, не удержать:
– Ты бы лучше спросил, в котором часу твоя доченька домой опять заявилась! Говорю ей, говорю, все без толку… Еще молоко на губах не обсохло, а на уме одни ночные гуляния!
– И вовсе не ночные… – тихо проговорила Настя, чем только подстегнула маму к еще большему недовольству.
– А какие, по-твоему? Ты думаешь, я сплю и ничего не слышу, да? Ты ж опять во втором часу ночи пришла! Сколько это безобразие будет еще продолжаться, Анастасия? Хочешь, чтобы я на крайние меры пошла?
– Мам, ну зачем ты…
– А затем! Как еще с тобой поступать, если ты сама ничего не понимаешь? Или тебе надо объяснять, чем могут закончиться твои ночные гуляния? В подоле нам с отцом принести хочешь?
– Ирина, прекрати… – быстро вскинул на маму сердитые глаза отец. – Не надо с ней в таком тоне разговаривать, слышишь?
– Как считаю нужным, так и буду разговаривать! Она моя дочь, в конце концов! Если ты ничего не соображаешь, то у меня, слава богу, нормальная голова на плечах имеется! И я рассуждаю здраво! И говорю то, что думаю, без романтических экивоков!
