Не всем так везет, чтобы в пустыне, да прямо рядом с лагерем оазис оказался! Радовался народ.
Когда солнце начало жарить так, что дышать стало трудно, работы решили приостановить до вечера. И все дружно развалились под пальмами.
– Лепота! И тебе работа, и тебе хобби, и тебе отдых! Эх! Приедем домой, все загару обзавидуются.
Говорили между собой ребята.
Неугомонная Надюша, почти самая младшая в группе, немного передохнув, отпросилась у Сергея, и пошла к видневшейся невдалеке пирамиде. Точнее её боку. Пирамида была так огромна, что полностью можно было бы увидеть только или сверху, или с очень далекого расстояния. Относительно полностью.
– Постой, я с тобой, – окликнул её Саша, – Серега, можно?
Тот утвердительно кивнул, не сидится молодежи на месте, пусть бегают. Им энергию девать некуда.
Надя и Саша подошли к самому основанию пирамиды.
Кругом были пески, пески, пески. Стены как будто изъедены долгими дождями и ветрами.
Надя подошла вплотную, и, положив ладонь на теплую, почти горячую стену, сказала:
– Что же ты хранишь столько веков? Что прячешь? Откройся!
Тут нога у неё немного поехала по песку, и она, чтобы не упасть, крепче оперлась на стенку пирамиды.
Песок начал осыпаться. Резко с тихим, но очень явным шуршанием.
– Саша, – закричала Надюша, оказываясь уже почти по колено в песке, тот подбежал, вскрикнул, попытался её удержать, но скользнул вслед за ней, всё же успев заорать:
– РЕБЯТА!!! СЕРЕГА!!!! СОС!!!
Песчаная горка и
Песчаная осыпь была стремительной, но странно заботливой. Поток песка перевернул ребят, так, что они ехали с почти полным комфортом, как на санках с горки, только санок не было.
Им показалось, что всё длилось очень долго, наконец, падение или скатывание закончилось.
Они мягко приземлились на горку чистого, золотистого песка.
И перед ними засветилась нерезким светом дверь.
– Дверь?!
Ошеломленно посмотрели они друг на друга.
Но теперь уж чего бояться?! И Надя толкнула дверь. Она неожиданно мягко подалась. И они попали в огромную комнату.
Там были оконные проемы, но как будто закрытые ставнями.
В комнате… зале никого не было. Стены были разрисованы известными ребятам и неизвестными символами.
Мягкое свечение шло как будто ни откуда и отовсюду.
Они уже почти не боялись, а что толку боятся?! Что выросло… точнее, куда упали, туда уже и попали, и с любопытством истинных исследователей стали рассматривать знаки на стенах.
– О! Смотри, глаз Гора, Око, цветок Жизни. А это что?
Слышалось то от одного, то от другого. Ответов они не ждали друг от друга, скорее просто от восторга восклицали вслух.
А восторгаться было чем! Стены были из золота? Или платины? Или ещё какого-то неизвестного им металла?
Нигде ни лишней царапинки, ни капли ржавчины. Как будто всё сделано вчера.
Но что было всего страннее и страннее, совершенно не было страшно!
Ребята остановились напротив одного из неизвестных им символов. И застыли напротив надолго.
Казалось, цветок распускается, затем увядает, появляется плод, затем рассыпаются семена, и весь цикл, начиная с появления маленького бутона, повторяется.
Надя аккуратно коснулась пальцем стебля, и как будто что-то услышала.
Она медленно повернула голову вправо, и дернула Саню за руку.
В стене начала проявляться дверь. В совершенно гладкой, абсолютно сплошной стене!
Дверь распахнулась, из неё вышла красивая женщина. Всё вокруг неё светилось и переливалось, примерно, метра на два в окружности.
– Здравствуйте, дети света, – негромко сказала женщина – я – Нубия.
– Сокровище… – прошептала Надя.
– Да, сокровище, то, что скрыто, сокрыто, под кровом, – Нубия улыбнулась, – а вы? Я знаю, кто вы. Но будет лучше, если назовете имена сами.
– Надежда.
– Александр.
– Красивые имена, помню я одного Александра. Сильный был человек, жаль только, что силу свою потратил не на добро и строительство доброго мира, для чего она ему и была дана, а на то, чтобы завоевать мир.
А что там особо завоевывать-то было? Так… царьки....
Нубия вздохнула.
– Вы про Александра Македонского?
– Да, про кого же ещё.
Она усмехнулась:
– А что? Не выгляжу настолько старой?
Звонкий смех раскатился по залу.
– Время, возраст, старение… это всё иллюзии. Мы сумели от них освободиться.
– Мы? Вас много?!
Ребята были совершенно ошеломлены, вопросы роились в их головах и рвались наружу роем гудящих пчел.
– Да нас много. Но не здесь. К сожалению, ученые вашей эпохи и некоторые ранее, проявили преступную поспешность, открывая наши саркофаги. Мы и подумать не могли, что кто-то осмелится на это! В прежние времена люди проявляли больше уважения к тому, что им было не известно.
Это были не просто саркофаги, это были порталы, через которые мы легко приходили к вам, когда позволяли все остальные факторы. Очень часто приходили в эпоху, как вы её называете, Возрождения. Помните, сколько тогда было написано и создано прекрасного? Мы приносили идеи. А скульптуры Греции и Рима? Их труды по философии, математике? Илиада Гомера? А прекрасные сказания вашей родины…мда, им не повезло больше всех. Надо же было додуматься писать на бересте!
