— Какой есть, — я начала подпихивать Полкашу к братьям по разуму. Такие же дубинноголовые, как и он. — Отмоете, откормите… В общем, сойдет. — А я время выиграю, да. Не нравится мне это все, ой, нет. — Давай, соколик, садись на коня да вали отсюда подобру-поздорову. Ищи суженую свою, только не в Нави, ой, туда ходить не советую.
На коня Полкашу, понятное дело, не пустили. Ну как бы Боливар не вынесет двоих, тем более таких кабанов. Я все опасалась, что Полкаша сейчас разинет рот, но, видимо, медвежий облик на него еще действовал. Ладно-ладно. Мне сейчас только кота дождаться. Показать, рассказать…
Проводив взглядом Полкашину спину, я повернулась к Енотию.
— Ну, спасибо, — искренне сказала я. — Вовремя ты, святой отец, только речи твои странны больно. Это с каких же это пор ты за меня заступаться начал?
Потому что вряд ли тебе начальство твое по мозгам настучало. Шибко оно отсюда далеко…
— Тайна исповеди — не твое дело, нечисть, — окрысился Енотий. А, ага, видать, не слишком-то ты ко мне и подобрел, но хоть союзник, и то ладно. Ну и кто у тебя исповедовался — тоже могу понять, хе-хе… — А только пока граница нерушима стоит, покой людской беречь можно. Как ослабнет рука твоя, Яга, так и моя дрогнет. И вот тогда я тебя прокляну.
Да еще пара таких ненормальных дней, и я сама себя прокляну, подумала я.
Где там кот, где Анчутка? Нужны срочно!
Что ж, будем считать, что пока отбились. Полкашей пришлось пожертвовать, но кто сказал, что будет легко?
Скарапея сидела, укачивая Изечку, а над ней возвышался Кощей. Рыцарь-защитник и все такое. Внушительно выглядит, и никаких сомнений, что он действительно защитит. А Полкаша был горазд только хвастаться.
— Вот что, — сказала я, кивая на стол. Там все еще лежало злополучное зеркало. — Как Баюн с Анчуткой явятся, будем мозговать. А пока… — я перевела взгляд на Скарапею. — Отнеси-ка ты его в царство Змеиное. Там он в безопасности будет.
— Пус-сть пос-с-смеют, — зашипела Скарапея, на секунду потеряв человеческий облик — из пасти-рта высунулся раздвоенный язык, глаза блеснули. — Пус-с-сть пос-с-сунутс-с-ся…
Удивительно, но Изечка никак не реагировал на ее вспышку гнева, спал себе и спал. Кот и тут не подвел, и лучшей няньки сыскать было невозможно.
— Яйца где? — поинтересовался Кощей. — На сто пятьдесят договаривались.
— Сто десять, торгаш, — напомнила я, — и погоди пока с яйцами, и так все хозяйство уже обожрал. Что делать-то будем?
— Знамо дело, укреплять лес надо, — серьезно заметил Кощей, сделав вид, что он вообще не обиделся. — Добром это все не кончится. Ах, Яга, Яга, кто же так чудит-то…
— А что, у Кудымского царя на Тридевятое виды какие-то есть?
— Да как сказать, люди слишком мало живут, чтобы всерьез за этим следить, — пожал плечами Кощей. — Но, как царь-то в Тридевятом овдовел, он посылал туда трижды сватов, дочерей все пристраивал. А что?
А то! Ах я голова плешивая, вот с чего начинать надо было! Ну так-то все тогда и укладывается, разве нет?
— Смотри, как получается. Царь вдовый, сын его сгинул, а цесаревич-то, наследник, пропал с концами. Съели, говорят. Остался царь один-одинешенек, да вот только… — я хмыкнула. — Будь я на месте Тридевятого царя, так бы все и обставила. Мол, пропал мой наследничек единственный, даже со Змеем бы договорилась: я тебе кров да стол, а ты пока в тюрьме посидишь, типа как во всем виноватый. А самого цесаревича спрятала.
— Хм-м, вполне-вполне, — Кощей нахмурился и одобрительно закивал, мол, продолжай мысль.
— Но что если, — и я обвела вокруг торжествующим взглядом, — или у него пошло что не так, или цесаревича действительно выкрали. Или никто не догадался, что план был таков, а? Но интерес Кудымского царя к моим владениям тогда объяснимый. Во-первых, ему удостовериться надо, что цесаревича и правда нигде нет. Даже в Нави. А тогда царю одинокому да печальному можно и сватов в очередной раз засылать…
— А после женитьбы, когда наследники-то новые пойдут, старого царя сменить можно, — согласно кивнул Кощей.
— Тьфу, ненавижу всю эту политику, — призналась я. — Так что, как такая мысль?
— Ладно баешь, Яженька, ох, ладно да складно, — промурчало из-за спины
— Баюн! — я аж подпрыгнула. — Задница меховая, нечего так подкрадываться!
Упс. А зеркало-то я так и не спрятала. Поэтому сразу, пока кот не опомнился, затараторила:
— Рассказывай, рассказывай, что узнал.
— Узнал я, Яженька, — начал довольно кот, — что все младенцы, которые родились и не померли, при матерях. А те, что не при матерях, при семьях да при приютах храмовых. Селяне, они же все про всех знают, а соврать при мне — ох, мудрено.
— Значит, не отсюда наш младенчик, — кивнула я. — Как я и предполагала. И женщину ты ту не нашел.
— А не нашел, — согласился кот. — А и искал. Но нет ее тут, Яженька, а если и есть…
— А вот должна быть, — отрезала я. — Я тут…
Как я ни старалась пока на стол не коситься, но кот уже и сам зеркало заприметил. Выгнул спину, зашипел, вот понять бы, это на меня или на зеркало окаянное?