Тряпичная кукла полностью

Лондон вернулся к своей привычной серости, нескончаемые бетонные пространства улиц утопали в мрачной тени домов, подпиравших собой унылое, затянутое облаками небо.

Шагая от станции метро до расположенного в нескольких минутах ходьбы Нью-Скотленд-Ярда, Волк набрал номер Андреа. На его удивление, она сняла трубку почти сразу. Реакция бывшего супруга привела ее в замешательство: она стала упорно твердить, что хотела лишь возместить ущерб, который невольно нанесла своими действиями, а заодно и помочь полиции. Доказывала, что если Рэну по всей стране будут искать миллионы пар глаз, это только пойдет на пользу, и Волк даже не нашел что противопоставить подобному образчику эгоистичной, своекорыстной логики. В то же время он вырвал у нее клятву в дальнейшем сначала обсуждать все важные подробности с ним и только потом сообщать их в прямом эфире остальным британцам.

Когда Волк вошел в офис, Финли уже трудился в поте лица и разговаривал по телефону с Королевским судом Лондона, напирая на то, что запрос, на который он до сих пор не получил ответа, представляет собой вопрос жизни и смерти. Волк сел за стол напротив него и бегло просмотрел кучу бумаг, оставшихся после полицейских ночной смены, которые хоть и приложили массу усилий, но похвастаться чем-то выдающимся не могли. Даже отдаленно не представляя, как приступить к поискам Рэны, он решил продолжить начатый коллегами трудоемкий процесс систематического просмотра банковских выписок, данных о движении средств на банковских картах и детализаций телефонных звонков.

В девять часов двадцать три минуты утра у Финли зазвонил телефон. Он зевнул, нажал кнопку соединения и сказал: «Шоу».

– Доброе утро, это Вильям Уайтакр из Национального архива. Прошу прощения, что заставил вас так долго ждать…

Финли махнул Волку рукой, чтобы привлечь его внимание.

– Ну что? Вы узнали, как его звали раньше?

– Да. Как мы и договаривались, я сейчас отправлю вам по факсу копию его удостоверения личности. Но… с учетом того, что нам удалось обнаружить, я решил сначала поговорить с вами лично.

– Что же вы нашли?

– Э-э-э… При рождении Виджея Рэну назвали Виджеем Халидом.

– Халидом?

– Мы провели проверку и выяснили, что у него был младший брат, Нагиб Халид.

– Шиацу.

– Простите, что вы сказали?

– Ничего. Спасибо вам, – ответил Финли и дал отбой.

Через каких-то пару минут Симмонс дал в подмогу Волку и Финли, решившим покопаться в туманном прошлом Рэны, еще трех полицейских. Они заперлись в совещательной комнате, подальше от шума и суеты отдела, и принялись за работу. Чтобы найти его, у них в запасе было четырнадцать с половиной часов. Время еще оставалось.

После ночи, проведенной на немыслимо неудобном диване, у Эдмундса убийственно ломило затылок. Накануне он вернулся домой, в таунхаус, когда-то муниципальный, но впоследствии проданный властями нанимателям, в восемь часов десять минут вечера. Мать Тиа стирала на кухне. О том, что они сегодня договорились вместе поужинать, он совершенно забыл. Женщина встретила его привычно тепло, привстала на цыпочки, но все равно дотянулась лишь до груди, и обняла покрытыми мыльной пеной руками. Тиа же, со своей стороны, прощать его не собиралась. Чувствуя, что атмосфера в доме накаляется, мать девушки извинилась и ушла, как только ей позволили рамки вежливости.

– О сегодняшнем ужине мы договаривались еще две недели назад, – сказала Тиа.

– Я задержался на работе. Прости.

– Тебе нужно было купить десерт, не забыл? Мне пришлось на скорую руку испечь бисквитный торт с вином.

Опоздание вдруг показалось Эдмундсу уже не таким досадным.

– Только не это! – с напускным огорчением воскликнул он как можно убедительнее. – Надо было и мне оставить кусочек.

– Я оставила.

Черт возьми.

– Неужели мы теперь обречены вести такую жизнь? Ты все время будешь опаздывать к ужину, а потом заявляться домой с накрашенными ногтями?

Эдмундс смущенно провел пальцем по пурпурному перламутру лака.

– Сейчас только половина девятого, Ти. Так что про «все время» ты зря.

– Значит, дальше будет еще хуже, да?

– Может быть, – вскинулся он. – Это работа.

– Вот почему я никогда не хотела, чтобы ты уходил из отдела по борьбе с финансовыми преступлениями! – повысила голос Тиа.

– А я взял и ушел!

– Нельзя быть таким эгоистом! Ты же скоро станешь отцом!

– Эгоистом? – недоверчиво переспросил Эдмундс. – Я хожу на работу и зарабатываю деньги, чтобы мы не подохли с голоду! Иначе на какие шиши мы живем? На твою зарплату парикмахерши?

Он тут же пожалел о столь резких словах, но что-либо исправить уже было нельзя. Тиа стремительно взлетела на второй этаж и захлопнула за собой дверь. Он собирался извиниться утром, но ушел на работу, когда девушка еще не проснулась, мысленно взяв на заметку купить по дороге домой букет цветов.