Они пошли в комнату Свена. Его самые любимые машинки стояли в ряд на полке, остальные лежали в ящике под кроватью. Другими игрушками он теперь уже не интересовался. Все медведи и зайцы обрели новый дом благодаря ярмарке Красного Креста.
– Видишь вон тот кирпичный дом? Там я буду жить. Мы почти что сможем махать друг другу в окно.
Свен покачивался взад и вперед, размахивая руками.
– А она? Она тоже там будет жить? В этом доме? С тобой?
В дверях комнаты Свена появилась Хелена.
– Привет, Свен! Как я рада познакомиться с тобой. У тебя новая машинка?
Свен обернулся, покосился на нее. Потом протянул «Феррари». Хелена театрально ахнула.
– О, какая прекрасная машинка! Вся красная! Можно мне ее подержать?
Свен положил машинку в ее протянутые ладони. Она с интересом поднесла ее к лицу.
– Что за модель? – спросила она.
– «Феррари тестаросса купе», – снисходительно ответил Свен, показывая, что Хелена ничего не понимает.
– Она быстро ездит?
– Очень-очень быстро, – ответил Свен, забирая машинку.
– Идите ужинать, – позвала их Карин.
Она нажарила фрикадельки из лосятины и приготовила картофельное пюре с маслом и мускатным орехом. Маркус уплетал за обе щеки, а вот Викингу кусок в горло не лез.
– А где Густав? – спросила Хелена.
– Начался сезон охоты на лося, – ответила Карин.
– Они живут в охотничьем домике на горе Польберг, пока не отстреляют большую часть квоты, – пояснил Викинг.
После еды Хелена уложила Маркуса в старой детской кроватке, поставленной в гостевой комнате. Свен ушел к себе, Карин и Викинг сидели на диване, глядя на дождь за окном.
– Завтра в девять вы можете пойти подписать контракт на квартиру и забрать ключи, – сказала Карин.
Викинг кивнул. Его не покидало чувство, что он летит в пропасть.
– Отлично, – сказал он.
– Правда? – спросила мама.
Он тяжело вздохнул.
– Мы не могли жить дальше в Хелениной крошечной двушке, нам было там невыносимо тесно. А найти чего-нибудь побольше не удалось. Просто невозможно!
– А купить виллу было никак?
Он хотел рассмеяться, но стиснул зубы. Люди, живущие в Норрботтене, не могли взять в толк, что даже обычная квартира в Стокгольме стоит несколько миллионов.
– Тебе ведь нравилась твоя работа?
После окончания академии он работал в Норрмальме, ему предложили оформиться в наряд на постоянной основе. Это самая престижная полицейская работа в Швеции. Он отказался.
– Здесь спокойнее, – проговорил он. – И Маркусу здесь будет лучше. Да и у Хелены тут жизнь будет постабильнее, ей не придется ездить работать по разным местам, как раньше…
Он смолк.
– Вы всегда можете изменить свое решение, – сказала Карин.
Густав вышел на пенсию раньше времени. И это все решило. Рухнул его последний аргумент против возвращения – что он не сможет работать с отцом.
– Им удалось что-то выяснить про того мужика, которого нашли мертвым в Стурфорсене? – спросил Викинг.
Карин покачала головой.
– Кажется, нет, – ответила она. – Это будет первое дело, за которое тебе придется взяться.
Викинг поднялся.
– Пойду лягу, – сказал он и поцеловал мать в лоб.
Войдя в квартиру, Хелена ахнула. Восемьдесят семь квадратных метров, три комнаты, кухня и ванная комната с настоящей с ванной. В гостиной окна до полу, свет заливал комнату.
– О боже! – воскликнула она. – Тут все еще роскошнее, чем я думала.
– Судя по всему, только после ремонта, – ответил Викинг, пристраивая в ванной комнате пеленальник.
Ее шаги эхом отдавались в пустой квартире. Она проводила кончиками пальцев по подоконникам и дверным косякам. Зашла в кухню, включила кран.
– И холодильник, и морозильник! – воскликнула она. – И место для посудомойки!
Она вышла к нему в прихожую, запустила руки ему под свитер и поцеловала его.
– Нам здесь будет хорошо, – сказала она.
Он кивнул, но ему хотелось плакать.
– Пойдем, – шепнула она. – Возьми меня в кухне на столешнице.
В прежние времена – вернее, до конца прошлого тысячелетия – существовали большая больница в Будене и большая больница в Лулео. Поскольку расстояние между этими городами составляет всего три мили, стало ясно, что больниц многовато – в этом вопросе все стороны, все политические партии были единодушны.
Вопрос заключался только в том, какую из них закрыть, а какую оставить. Много лет по этому поводу шла дикая ругань. В конце концов в неизменной партии власти Норрботтена – Социал-демократической – все настолько переругались, что регион грозил распасться на два лагеря.
Тут на сцену вышел Сильный человек[13] партии и решил дело. На тот момент он возглавлял муниципальный совет города Питео и обладал безграничной верой в собственные способности. За два миллиарда средств налогоплательщиков он решил попросту закрыть обе больницы и построить новую на полпути между двумя городами. Мощный шаг, чтобы не допустить раскола в партии, и отличный трамплин для его дальнейшего успеха – министр, член правления, директор банка и т. д.
