К адвокату Талызину вновь обратились с поручением — поучаствовать в защите невиновного. Убит наркодилер Илья Костомаров, врагов у которого должно быть множество, но всё указывает на одну персону — Степана Фёдорова. Он богат, самоуверен и уверяет всех в своей правоте. Адвокатское расследование показало — не всё однозначно, при расследовании многие участники преследовали свои цели. В ходе расследования круг подозреваемых ширится: старые семейные тайны дают о себе знать, раскрываются мотивы следователя, прокурора, оперуполномоченного, причастных к расследованию. Круг участников широк, выбрать из них истинного виновника сложно. Мало того, Талызину приходится работать в тандеме, что не далеко не упрощает ему работу. Невиновен ли Фёдоров? Это и предстоит узнать адвокату.
Все персонажи, сама ситуация без сомнений созданы моим воображением и никогда они не могут совпасть с реальными событиями. Таковых просто не может быть. И Слава Богу!
ТРЯСИНА (НЕ)РАВНОДУШИЯ ИЛИ СУРРОГАТ БОЖЕСТВА
«Оставь надежду, всяк сюда входящий»[1]
«Суррогат (от латин. surrogatus — поставленный вместо другого]— предмет, являющийся лишь отчасти, по некоторым свойствам, заменой другого»[2].
— Встать, Суд идёт! — запоздало выкрикнул пристав, когда судья Иванов уже вошёл в зал суда, а усевшиеся участники процесса активно обсуждали общие темы (говорили в основном на избитые темы: женщины, футбол, рыбалка). Пристав выход служителя Фемиды в зал суда пропустил, для остальных же его столь раннее появление был просто неожиданностью. Все вскочили на ноги. Пока всё это происходило, судья уже занял своё место, вернее, встал за судейским столом, грозно посмотрел на пристава, после чего начал оглашение приговора.
Иван Владимирович Иванов — судья с пятнадцатилетним стажем. В своём лице, по его мнению, он олицетворял правосудие. Высокий, широкоплечий, с копной чёрных как смоль волос, в мантии, верхние пуговицы которой всегда были расстёгнуты, он никогда не сомневался в правильности принимаемых им решений. За свою карьеру судьи, он рассмотрел много громких дел, был на хорошем счету, что позволяло ему быть уверенным, что он уйдёт на заслуженный отдых с должности председателя какого-либо районного суда и в отставке будет спокойно наслаждаться отдыхом. В настоящее же время он в своём лице карал виновных.
Вот и в моём случае никто не ожидал сюрпризов. Иван Владимирович выносил только обвинительные приговоры, никто ни разу не уличил его даже в попытке кого-то оправдать. Функция правосудия, по его мнению, заключалась в справедливом наказании. Поэтому мой клиент Сазанов Кирилл, заранее мной предупреждённый и проинструктированный, ждал приговора. Обвинялся он в убийстве своего знакомого. Ему грозило от шести до пятнадцати лет. Я был уверен, что Иванов даст ему лет девять, мой же клиент молился хотя бы о семи. При этом сам Сазанов считал себя невиновным, я ему верил или делал вид, что верил (пока я не определился). Реальность правосудия судьи Иванова — иная категория.
— Именем Российской Федерации… — суд начал провозглашение приговора, вернее началась репетиция к конкурсу скорочтения, либо уже сам конкурс.
Занятость, загруженность делами и нехватка времени вынуждает судей итог своей работы, будь то приговор либо иное решение, оглашать как можно быстрее, игнорируя интонации и знаки препинания. Поэтому из того, что суд озвучит, обычно понятен лишь срок, который он назначает подсудимому к отбытию (вернее, уже осуждённому). Специально ли тренируют служителей закона быстро читать либо они занимаются самообразованием в этой области, я не знаю. Хотя, честно говоря, чертовски интересно было бы посмотреть на то, как происходит процесс освоения данного навыка. Понять всё содержание оглашённого документа практически невозможно. Это не препятствует всем участникам процесса по результатам чтения ответить на вопрос суда, что им всё понятно.
— Сазанов Кирилл Сергеевич совершил… — продолжал судья.
Ну вот! Приговор точно обвинительный, суд уже сделал вывод о виновности моего клиента. Теперь можно не слушать: всё не уловить, необходимо лишь дождаться наказания. Работа по осмыслению приговора будет проведена позднее. В ближайший час, пока уважаемый Иван Владимирович, будет читать, можно заниматься чем угодно. Главное оставаться на своём месте в стоячем положении: Фемида не терпит, чтобы её решения выслушивались сидя.
Здание Октябрьского районного суда — бывший детский сад, который в 90-е годы прошлого века изъяли и передали под нужды судебной системы. Детей в тот период было мало, поэтому власти посчитали, что оставшиеся могут обойтись и без дошкольного образования. В то время так поступали многие госструктуры, поэтому в здании детсада «Капельки» я сейчас находился, в «Солнышке» уже более 20 лет спокойно ничего не делали судебные приставы, «Теремок» оккупировала одна из районных прокуратур и т. д. Ремонт здания суда проводился, но был не предназначен для осуществления правосудия: маленькие залы, отсутствие элементарной звукоизоляции.
— Дррр… дррр… дррр. — звуки работы отбойного молотка из открытого окна вернули меня в действительность, что, в принципе, не сбило судью с ритма (правосудие не обращает внимание на такие мелочи).
— Вина Сазанова К.С. подтверждается следующими доказательствами. — тут же ворвался в мою голову голос судьи. Я поднял голову и увидел, что государственный обвинитель испуганно прикрыл рукой мобильный телефон (вероятно, что-то читал или играл в «игрушку», ему приговор был явно неинтересен)
