– Эх, батюшка, ну что сказать? – почесал он бороду, выслушав Сергея Леонидовича. – У нас звонят-то как? За язык ведь дергают…
Сергей Леонидович отвёл его многозначительный взгляд и молча ждал продолжения.
– Самый звук уже молитва. У латинов-то не так…
– Я знаю, как у латинов, – отрезал он.
Объяснения Восторгова ещё больше запутали мысли Сергея Леонидовича, и он, не дождавшись самовара, попрощался. Ощутив, что день испорчен и работать он не сможет, в великой досаде он укатил в уезд, в собрание.
В собрании было пусто и по-зимнему серо, не стучали даже биллиардные шары. Он заглянул в управу, но застал там только сторожа Ивлея Пахомовича. Старик обычно или дремал, или читал Евангелие старинной печати.
– Смотри, Ивлей Пахомыч, от Гаврилы Петровича прячь – отберёт, – пошутил как-то Сергей Леонидович.
– Как отобрать? – возразил сторож густым, как мёд, голосом. – Сами мне пожаловали.
Он был старый туркестанский солдат и в молодости участвовал в Ахал-Текинской экспедиции под командованием самого Скобелева. В деревне был у него душевой надел, но, отслужив, он уступил его брату, с условием, чтобы племянники его, а их было двое, не делились, а сам, бессемейный, подался в сторожа. "А и ухи же ребята, – с гордостью поминал он племянников. – Вы, Сергей Леонидович, не поверите: на паре пахать выходят с одной сохой. Одна, значится, пасётся, на другой пашет, потом переменит их и опять пашет – и цельный день так-то. Только в обед и передохнет, да залогует мало-мало посреди упряжки».
Впрочем, с чего бы ни начинался разговор с Ивлеем Пахомовичем, он неизменно сворачивал на времена взятия Геок-тепе и "Белого" генерала.
– И попал я, этта, в Апшеронский полк. На Кавказе, значит. С месяц только там и пробыл, как поход к трухменам открылся. А это, значит, на том берегу моря Каспийского. А и там горы есть, а вышина в них такая, что впору хоть и Кавказу.
Скобелева он поминал с восхищением, а царя Александра – с благоговейным почтением. И Сергей Леонидович слушал его рассказы с неподдельным интересом.
– Мы-то ещё служили, – задумчиво приговаривал он, – перед Богом – грех жаловаться. Ну, иной раз и ткнут в рожу, а и ты не зевай. А то что прежде было – то да, не приведи Господь. Тогда солдата дубили так, что – жив-с, хорошо, а нет – Божья воля! Слышно, – сказал он без всякого перехода, – барина Троицкого в Ряжск свезли. А за что бы это?
Сергея Леонидовича такой вопрос застал совершенно врасплох.
– Есть такие люди на Руси, – сказал он, подумав, – которые недовольны теперешним начальством. Они говорят, что начальство наше не народное, что оно заботится только о богатых, а простой народ для него тьфу, и что нужно бы выбрать новое начальство, которое помогало бы и простым людям. Ну, а начальству такие разговоры не нравятся, вот оно и сажает таких людей за решётку.
Собрав бороду в кулак и опустив глаза, что означало высшую степень внимания, Ивлей выслушал эти слова, которые Сергей Леонидович подбирал так осторожно, как будто строил карточную пирамиду.
– А как апостол Павел говорит, что вся власть от Бога? – изумился Ивлей Пахомович. – А царь есть помазанник Божий.
– Не вся, – возразил Сергей Леонидович.
– А как же распознать?
– По делам их узнаете их.
После некоторого раздумья Ивлей проговорил:
– Как оно сказать? Оно-то правда, что вся земля у господ. Я так мню, что царь на что дан? Чтобы всех поравнять. А как поравнять? Землёю.
– Да ведь это земля чужая, – заметил Сергей Леонидович, чуть заметно улыбнувшись. – По закону.
– Ну так что же, что чужая? Ведь государь-то самодержавный, неограниченный. Видно, не хочет дворян обижать или они его опутали.
Я так сознаю, – понизив голос, сообщил Ивлей, – что царя Александра господа и убили, за то, значит, что землю дал. Александр-то захотел и отобрал, и хрестьянам дал. А нынешний, значит, господ боится… – Ивлей глянул на Сергея Леонидовича, чтобы понять, какое впечатление на того произвело открытие такой сокровенной тайны, но, не дождавшись ответа, вздохнул:
– А законы – это истинно говорите. Всё зло от них, вся неправда, это уж да… Да всё от Бога.
– Может, и нет Бога, – возражал Сергей Леонидович.
