Тридцать лет спустя полностью

Томин. Колоссально! Слушай, Пал Палыч, есть интересная идейка. Мы мобилизуем всех наших сотрудников, они ходят по городу и принюхиваются, от кого пахнет портвейном.

Знаменский. Увлекаешься, Шурик. Пахнуть может от кого угодно, в том числе и от наших сотрудников. К тому же преступник может быть из другого города.

Томин. Да, об этом я как-то не подумал. Ну и дельце нам начальство подсунуло: ни одной улики.

Знаменский. Опять ошибаешься. Вспомни, нам еще в институте говорили: нельзя совершить преступление и не оставить ни одной улики. Вот и преступник по рассеянности плюнул в угол рядом с местом преступления.

Томин. А почему ты решил, что это преступник? Может, в угол плюнул продавец?

Знаменский. Да нет, продавцы обычно плюют на покупателя. Это преступник, больше некому. Сейчас Зиночка орудует в лаборатории над анализом слюны.

Томин. Не верю я в эту криминалистику. Интуиция верней. Я бы лучше пощупал директора магазина.

Знаменский. Зачем?

Томин. Внушает подозрение. Уж очень у него сизый нос.

Знаменский. Ладно, попробуй. Только поаккуратней, чтоб не спугнуть.

В кабинете — Томин и директор магазина.

Томин. Да, Сергей Захарович, нехорошо вы живете.

Директор. Почему нехорошо? Я хорошо живу.

Томин. Вот и плохо. Как вы можете жить хорошо при вашей зарплате?

Директор. Сам не знаю. Кручусь.

Томин. Вижу, что крутитесь, только не в ту сторону. Вы ведь получаете сто сорок рублей. Откуда же у вас “Волга”?

Директор. Я объясню. Дело в том, что раньше у меня были “Жигули”. Я их продал, немножко доложил и купил “Волгу”.

Томин. Прекрасно. Но мне непонятно, как с вашим окладом можно купить “Жигули”.

Директор. Очень просто. Раньше у меня был “Запорожец”. Я его продал, немножко доложил и купил “Жигули”.

Томин. А “Запорожец” вы как приобрели?

Директор. Так же. У меня был мотоцикл, я его продал, доложил и купил “Запорожец”.

Томин. Ну а мотоцикл у вас откуда?

Директор. А у меня был велосипед. Но за это я уже сидел у вас в тринадцатой серии.

Томин. Да-да, припоминаю. Ну что ж, Сергей Захарович, пока можете быть свободным. Только убедительная просьба: из города на своей “Волге” никуда не выезжать.

Директор. Даже на свою дачу?

Томин. На дачу — пожалуйста! Там уже все равно живут наши сотрудники.

В кабинете — Знаменский и Томин.

Знаменский. Нет, Шурик, директор не виноват.

Томин. Как — не виноват?! А машина, дача, фарфор, хрусталь?

Знаменский. Ну и что? Время не стоит на месте. Сегодня все стали жить лучше, особенно директора магазинов.

Входит криминалист Зиночка Кибрит.

Зиночка. Мальчики, танцуйте!

Томин. Зиночка, с тобой всегда. (Обнимает ее, собирается танцевать.)

Знаменский. Погоди, Шурик, сейчас не до юмора.

Зиночка. Мне — особенно. Всю ночь в лаборатории просидела.

Знаменский. Зинуля, не томи! Что показал анализ слюны?

Зиночка. Значит, так. Слюна принадлежит мужчине шестидесяти лет. Его фамилия Сухов Сергей Фомич. Не женат. Нигде не работает. Проживает в Горбатьевском переулке, дом один, квартира шесть.

Томин. Зинуля, ты гений!

Зиночка. На том стоим. А ты, Шурик, в следующий раз будешь с большим уважением относиться к криминалистике.

Знаменский. Поразительно! И все это показал анализ слюны?

Зиночка. Конечно. К тому же преступник выро нил в магазине паспорт, который подтвердил вес наши предположения.

Томин. Ну что ж, Пал Палыч, думаю, надо брать Сухова.

В кабинете — Знаменский, Трмин, Зиночка и преступник Сухое.

Знаменский. Ну что, Сухов, думаю, отпираться бессмысленно. Мы вас узнали по почерку.

Сухов. На пушку берешь, начальник? Какой может быть почерк, когда я неграмотный.

Зиночка. Не лгите, Сухов! У нас неграмотность давно ликвидирована.

Сухов. Не знаю, я про это не читал.

Зиночка. Почему не читали?

Сухов. Потому что неграмотный.

Томин. (Знаменскому.) Крепкий орешек. Придется с ним повозиться. (Резко вскидывает паспорт.) А это что?

Сухов, (пораженно), Паспорт.

Томин. Откуда вы знаете, если не умеете читать?

Сухов. А, начальник, твоя взяла! Пиши протокол. Значит, пришел я в магазин к восьми, хотел бутылочку портвешку взять, а продавщица мне так нагло говорит: “После восьми не продаем” Ах так, думаю. Тогда и я так! Стащил ящик портвейна, иду, а у дверей этот гад стоит, директор. Давай, говорит, половину, а то скажу. Не выдержал я и плюнул в него. Только промахнулся. Это меня и погубило.

Томин А где портвейн?

Сухов. “Где”, “где”!.. Выпил.

Зиночка, (с ужасом.) Один? Целый ящик?

Сухов. Долго ли, умеючи.