Похоже, я вообще потеряла право голоса. Никто не слушал меня, когда я что-либо говорила. Это самое странное из всего, что со мной было. Это прямо-таки странно. Из дома, где я работала, я сбежала, потому что там со мной ужасно обращались.
В приюте было не так уж плохо. Жизнь там была, конечно, не сахар, но это все же лучше, чем когда тебя каждый Божий день ругают. В приюте было много чего, что нам не нравилось, но выпадали и хорошие дни.
Эта женщина взяла меня с собой и сразу сказала мне, что я буду должна с утра до вечера читать Библию. От этого бесконечного чтения я прямо-таки заболела, и Библия мне основательно надоела.
А кроме того, она заставляла меня молиться; у меня колени были растерты в кровь, так что я едва могла ходить. Дело в том, что все время, пока я читала Писание и молилась, я должна была стоять на коленях. И она еще требовала от меня, чтобы я не ходила, а все время ползала на коленях.
Она старалась изо всех сил спасти меня. Она говорила, что я никогда не была хорошей девочкой, и если я не стану делать того, что она мне велит, то попаду в очень горячее место (ад). В приюте мы тоже молились, но руководительница приюта была очень милой женщиной. Мы молились и верили в Бога. Когда эта дама взяла меня к себе, мне было 14 лет. Это был самый несчастный день в моей жизни. Мне постоянно приходилось работать, что-нибудь делать по дому. Мне казалось, я заслуживала похвалы, но она ругала меня, говорила, что я все делаю не так, как она велит. И постоянные молитвы, и чтение Библии. Но мне это не нравилось, я не молилась. Я, конечно, вставала на колени, но ничего из того, что она мне говорила, я не воспринимала, потому что у меня страшно болели колени. Она злилась, когда я садилась на пол, и, схватив меня за волосы, ставила на колени. У нее самой была под ногами подушка, так что ей было нетрудно молиться часами. Она говорила, что я грешница, когда я падала от усталости.
А разве это грех, если не можешь так долго стоять на коленях? Я была еще совсем неопытной, но часто думала (правда-правда, честно-честно), только не говорите этого никому (доверительным шепотом), я думала, Господу Богу до смерти надоест все это слушать!
Часто я так уставала, что просто засыпала за молитвой. Тогда она тащила меня за волосы и давала оплеуху. Она, правда, молилась Богу, но ее дела не были добрыми. Она говорила, если я не буду хорошо себя вести, меня заберет дьявол. Когда я это слышала, я часто думала, что она и есть настоящий дьявол.
Если я, долго простояв на коленях, засыпала, она подходила ко мне и молилась: «Боже, помоги мне исправить это чудовище! Ты же знаешь, Боже, как я тебя люблю!»
Сначала она всегда молилась только за себя, потом за свою сестру, свою мать, своего брата и за своих друзей, и в конце за Мини. Моего другого имени не знал никто.
Я понятия не имею, кто были мои отец и мать. Я просто не знала ничего о них. Также я ничего не знаю о своем происхождении; говорили, что меня нашли на лестнице. Потому меня часто называли «Мини с лестницы». Я очень злилась на это. Меня нашли на лестнице, говорили все, и дали мне имя Мини.
