В конце концов этот господин внезапно скончался после непродолжительной болезни; но его жена отчетливо видела его каждую ночь – он будил ее и так пугал, что она уже не могла заснуть.
Совершенно не понимая своего истинного состояния, он все же понимал, что с ним происходит что-то совсем необычное. Ему страстно хотелось уничтожить барьер, отделявший его от жены, и он настаивал на том, чтобы она к нему пришла! Он то и дело говорил ей: «Покончи жизнь самоубийством. Ты должна прийти ко мне! Ты нужна мне, и я получу тебя; так что скорее покончи жизнь самоубийством!»
Постоянный призыв «Покончи жизнь самоубийством!» звучал в ушах миссис Ф. В. день и ночь, и в конце концов она стала опасаться за свою безопасность. Чтобы не совершить необдуманного шага (не наложить на себя руки), она, покинув Нью-Йорк, приехала к нам в Чикаго и попросила о помощи.
Ради нашей беседы с ней духу мистера Ф. В. было позволено войти в тело моей жены. Как только он увидел, что сидит рядом со своей женой, он взял ее за руку, поцеловал ее обручальное кольцо и спросил, не злится ли она на него, ведь она никогда не отвечала ему, когда он с ней говорил. Но потом он заключил ее в объятия, страстно поцеловал и так крепко прижал к груди, что сама она освободиться не могла и попросила о помощи.
Я объяснил духу, что хотя он и находится в некоем теле, но это тело не его, и что он покинул земную жизнь. Осознав наконец свое положение, он выразил глубочайшее сожаление о том, что, сам, не понимая этого, мучил свою жену. Он всей душой был готов познать законы высшего уровня существования, чтобы научиться и понять, как он наилучшим способом сможет помочь своей жене.
После этого миссис Ф. В. вернулась в Нью-Йорк, и жизнь ее вернулась в нормальное русло.
Мистер Ф. В. стал активным членом «Союза Милосердия». Во многих манифестациях, воспринятых нами от него, он говорил о том, что каждый, кто ничего прежде не знал о потустороннем мире, вдруг очутившись там, испытывает неприятные ощущения и удивление.
Вот я опять пришел. Я хотел прийти, чтобы сказать вам, что я никуда не исчез. Через этот «инструмент» – извините меня, миссис Викланд – я могу кое-что сказать; но вообще-то я здесь, чтобы помочь вам в вашем добром деле. Вы же знаете, что я всегда готов изо всех своих сил поддерживать вас и помогать всем тем, кто оказался в беде.
Я хотел бы высказать вам свою благодарность за то, что вы мне помогли; иначе моя жена и я наверняка были бы несчастны – и только по моей вине. Я никогда ничего не хотел слышать о великих чудесах потустороннего мира.
Мои родители были глубоко верующими людьми и так сильно закосневшими в вере, что проклинали каждого, кто не разделял их взглядов. Они прямо-таки вбили себе в голову, что всякая другая вера неправильная. Только то, во что они сами верили, они считали абсолютно истинным.
Я не смог жить в такой атмосфере и сбежал. Я был еще мальчиком, когда покинул родительский дом. А собственно, почему? Потому что просто не мог жить в этой ортодоксальной атмосфере – и сбежал!
Я не мог присоединиться к косной вере своих родителей, а они постоянно говорили, что если я этого не сделаю, то стану грешником.
Но я не был грешником, я просто не мог верить, как они, и поэтому убежал из дому. Но я ничуть в этом не раскаиваюсь, потому что благодаря этому я узнал, каков мир вне стен моего дома.
Я узнал, каковы условия жизни за церковными стенами, и теперь уже мог постоять за себя; но я был так обижен и зол на церковь, что не хотел иметь ничего общего с религией. Все детство я так много слышал о религии и слишком много видел из того, что происходит в церкви.
Я не хочу этим сказать, что все церкви одинаковые; но там, где царит слишком жесткая «правоверность», люди совершенно недоступны для чего-то другого, считая себя беспорочными, как будто и они не могут в чем-то ошибаться. Они считают все, что бы они ни сделали, правильным. Они такие «святые», что даже сотворенную ими несправедливость считают справедливостью.
Я много бродил по свету, посмотрел мир, но меня всегда сильно тянуло домой. Насмотревшись на мир, я вернулся домой и подумал, что смогу жить с родителями. Но там все было по-прежнему. Я с удовольствием остался бы дома, чтобы жить как положено и усердно работать. Но я не смог себя преодолеть. Прежняя – строгая и косная – «правая вера» душила меня, и поэтому я опять ушел из дому.
Я продолжал путешествовать, уходил все дальше и дальше, набирался нового опыта. Я жадно открыл свое сердце желанию получить от жизни светлые и счастливые моменты.
Позже я встретил женщину, которая меня полюбила, – женщину, которая обустроила наш дом. Впервые в жизни я был счастлив.
Нам было дано лишь несколько лет счастья на Земле, но эти годы я никогда не забуду.
