Боб кивнул, и я начала свой рассказ, каждый раз делая глоток воды, когда избегала упоминания имени Хавьера. В итоге, лицо Боба побледнело. У Айдена, в свою очередь, оно стало подобно закалённой стали.
— Моя дорогая, — выдохнул Боб и привёл в порядок стопу бумаг. — У тебя нет иного выбора, как рассказать всю правду Департаменту Юстиции. Если ты не будешь сотрудничать, отказ в выдаче грин-карты будет наименьшей из твоих проблем. Они могут вменить тебе вину в пособничестве и соучастии, или лжесвидетельство, или же препятствие свершению правосудия. За всё это грозит тюремный срок. А ты же не совершила ничего плохого. Зачем скрывать?
Пол под моими ногами закачался.
— Потому что они захотят выяснить имя моего друга! — угнетённо произнесла я.
Боб угрюмо кивнул.
— Да, захотят.
— И что тогда случится с ним? С моей семьёй?
Тягостная тишина опустилась на конференц-зал.
— Наиболее вероятно, он будет депортирован, и не будет иметь возможности вернуться, как минимум, в течение десяти лет. Они также могут вменить ему и мошенничество, и суд присяжных будет решать, кто из них двоих врёт: обманщик-художник или нелегальный иммигрант.
— Но он невиновен! Он не принимал участие в жульничестве Фейна! Он лишь рисовал, чтобы иметь возможность прокормить семью!
Рука Айден стянулась вокруг моих плеч, и он свирепо посмотрел на Боба.
— Что насчёт виз для защиты свидетелей и информаторов типа S-5, S-661? — вновь прошипел он. — Они могут подать заявку на визу подобного рода для него? Возможно, он сам лично может выступить в качестве свидетеля и освободить её от этой ноши?
Боб покачал в отрицании головой.
— Правительство резервирует эти визы для свидетелей и информаторов по делам террористов и организованной преступности. Это не сработает для обособленного прецедента по мошенничеству.
— А что насчёт других свидетелей? Может ли кто-то ещё выступить вперёд и исключить необходимость в её показаниях? Неопровержимое доказательство, если угодно — чтобы расследование прекратилось до того, как они доберутся до неё.
— Кто ещё может знать об этом? — поинтересовался Боб, скосив глаза.
— Никто, — ответила я. — Фейн никому в этом деле не доверял.
— Мы кого-нибудь найдём, — рука Айдена вновь обвила мои плечи. — Я сделаю это сам, но я лишь затрону её будущее.
Боб покачал головой, всё больше вглядываясь в жилу на чёрном мраморе. Чем дольше он молчал, тем сильнее стягивало мои дыхательные пути.
— Это хорошая мысль, — в итоге произнёс он. — Но мы не можем полагаться на это. Ни тогда, когда осталось всего несколько дней. Кроме того, ей придётся пояснить о своей работе моделью. В противном случае, она всё равно окажется в проигрыше.
Глубокая V-образная складка пролегла меж бровей Айдена. Он упёрся подбородком в кулак, начав внимательно всматриваться в туже самую жилу на мраморе.
Боб повернулся ко мне.
— Элиза, я знаю, что это невыносимое положение. Но моя исключительная забота — это наилучшее обеспечение твоих интересов. Мой совет в том, что ты должна поговорить с Департаментом Юстиции и рассказать им правду. По существу, это поможет тебе с грин-картой. К середине июня ты будешь иметь на руках то, чего всегда хотела.
Моя голова быстро поднялась. Невзирая на блестящие глаза Боба, все страдания уступили место гневу.
— Пожалуйста, послушай! — произнёс Боб, приподнимая свои обрюзгшие руки. — Это не то, что я имел в виду, дорогая.
— Элиза? Пожалуйста? — очень тихо выговорил Айден, поднимаясь со своего места рядом со мной.
Я встретилась с ним взглядом. Как я могу слушать это с разрывающимся в груди сердцем? Как я могу сидеть, когда всё внутри меня дрожит, ровно также, как и тогда в морге четыре года назад? Он положил руку мне на плечо, нежно принуждая меня сесть. Я упала в кресло. Его рука вновь обернулась вокруг меня, подобно защитному оплоту.
Пока мы смотрели друг на друга, что-то изменилось в лице Боба. Оно стало истощённым, как будто всё то, что он увидел иссушило его. Адвокат исчез. Передо мной сидел почтенного возраста мужчина.
— Я понимаю, что прошу тебя сделать, — выдохнул он. — Но я хочу поговорить с тобой, как семидесяти восьмилетний мужчина с... внучкой.
Я посмотрела в его серые состарившиеся глаза. Как и в первую нашу встречу, я подумала о дедушке Сноу.
