Откупоривает бутылку, поспешно наливает ей.
Ольга.Надеюсь — сухое. Сладость тяжелит вино.
Яша.Аглая, что вы видели там?
Ваня.Мы были на носу. Корабль чудесно режет волны.
Аглая.Брызги загораются. Там в воде большие звезды вспыхивают и тухнут в глубине.
Яша(в восторге).Фосфор! Море огня! Корабль едет по пламенному пути.
Ваня(бормочет).Это для вас освещение приготовлено.
Аглая.Что ты говоришь, Ваня?
Яша.Что вы хотите сказать?
Ваня.Аглая, спаси меня от моей земли.
Аглая.Милые цветики красных маков в полях, прозрачные лепестки белых анемонов, весной, весной!
Ваня наклоняется к ее ногам и целует их.
Ольга(капризно).Где Александра?
Матюша(сердито).Спит, конечно.
Ольга.Идите вниз. Позовите Александру.
Матюша(упрямо хныча).Я не хочу. Вы ее слишком любите.
Ольга.Вы с Таней привыкли хныкать. Вы, верно, думаете — вы дитя; так всякий неудавшийся поэт про себя думает. Что-то между гением и дитятею. Плоско. Мне нужна Александра. Приведите ее, или я уйду сама к ней.
Матюша бежит к лестнице, обиженно бормоча себе под нос.
Ольга.Этот человек себя с детства вообразил поэтом, но ему пришлось идти в певцы.
Аглая.Ах, он такой добрый и… неповинный!
Ольга(насмешливо).Как большое животное.
Яша.Он милосердный.
Ольга(так же).О, слишком! Дон Кихот итальянских певичек! Вот и его Танечка жертва была чья-то. Теперь уж его жертвой стала! А от неповинности он тоже, как Дон Кихот, в драку лезет… с импрезариями итальянскими. И пьет, когда не стерпит обиды. Только он сам стыдится Дон Кихота в себе.
(Договаривает мечтательно.)Хочет казаться далеким…
Ваня(в шумливом порыве).Я, Аглаечка, желал бы далеким быть — от корабля далеким. Землю, землю желал бы, да четыре крепких стены, да ты, Аглаечка, вот — мой мир!
Аглая.Не нужно четырех стен! Каждый — всем. Раскрой грудь любви! Легче, легче. Вырастут крылья!
Ольга(смеется холодно).На вас смотреть забавно! Вот и на Матюшу занятно было… раньше, когда кипел… Сама-то я и от огня, и от животного подальше.
(Очень серьезно в своей легкой мечтательности.)Я гляжу из чужбины, сама далекая, далекая…
Матюша(грузно врывается с лестницы, запыхавшись).Ольга, Ольга, как прекрасны ваши воздушные слова! Вы капля росы, похищенная лугом. На вас, мое облако, отблески двух зорь сменяются!
Ольга(уже в середине его речи, холодно).А, Матюша! Где Александра?
Матюша(плаксиво).Я же говорил, что спит. Теперь придет.
Яша.Аглая, Аглая, говорите… Я умираю. Для чего я жил? Милые, все откроем сердца. Ах, мы братья!
Ваня(мрачно).Яша, я вас жалею, но еще не умею полюбить.
Аглая(тихо).Жизнь — возгорение и смерть. И из порыва рождается новое. «Жизнь — зов единый!»
{143}Я зову новую весну, ту, что не несет в себе своей осени.
Ольга.Матюша, дайте еще шампанского.
Танечка(робко останавливаясь на последней ступеньке).Матюша, Матюша, ты ушел. Я проснулась… одна!..
Ольга.А, Танечка, ты вспорхнула. Это он за мной опять ушел.
Танечка(подходит к ней и берет ее руку).Оленька, зачем?
Матюша(весь вздрагивает, бежит к ней, берет обе ее руки и ведет к своей скамейке, возле кресла Ольги).Сюда, Танечка, сядь со мной. Вот…
(Ко всем.)Моя голубка, маленькая голубка с большою любовью… Я ее убил!
Ольга.Великолепно. Нет, правда, этот корабль занятен, почти сказочен.
(Смеется.)Я совсем забыла сон. Танечка, здесь приказ отдан раскрывать сердца; так уж ты поверь нам, за что его любишь.
Таня(долго молчит. Потом, умоляя).Оленька, оставьте.
Матюша(бешено к Ольге).Оставьте это.
(Ко всем.)Я всем скажу. Мне все равно. Все, все, все равно! Да, вы правы, молодой человек. Надо раскрыть сердца.
Аглая(тихо).Много огня задушено в закрытых сердцах.
Матюша.Да, я пожалел свою голубку! Глядите, какие у нее большие безответные глаза!
Аглая(так же).Много в жизни обиды и одиночества, напрасных мук и неизбежных.
Матюша(к Аглае, загораясь).Вы хорошо говорите. В вашем сердце, наверное, правда. Но вы и знать не можете, сколько в нашем мире обид, напраслин и как одинок актер. Вот и погибаешь!
Ольга(холодно и назидательно).Те погибают, кто себя к тому предназначил.
