Нет, Самбурова рядом не было. Но его тень мерещилась ей повсюду. Накануне в больнице он схватил ее за руку и заставил сказать, когда у Киры бой.
– Ты приперла в Крым боксерские перчатки! В своем чемодане! – шипел на нее Григорий. Она подумала, что в ярости он похож на чудовище, хоть и лежит на больничной койке и в бинтах.
– Ты меня обыскивал? – неправдоподобно возмутилась она. – Только не говори, что искал расчлененный труп!
– Мне не надо тебя обыскивать! И так понятно! Вы втроем притащились за шестьсот километров, полдня стояли в пробке на мосту, чтобы три дня купаться в море? В мае месяце? Придумай что-то правдоподобнее! Еще парня с собой приволокла! Скажи спасибо, что его не тряхнул как следует!
– Спасибо! – искренне поблагодарила Юнка и выложила все, что знала.
А Кира еще с утра заподозрила, что бой не состоится. Все шло удивительно складно. Самбуров, заляпанный пластырем, словно заплатками, удивительно легко отмахнулся от ее предложения посидеть с девочками в кафе.
– Не хочу вам мешать. Наболтаешься – приходи. Мне еще в УВД съездить надо.
Они переехали в соседний отель. К обеду она укрепилась в мнении, что все идет слишком хорошо, поэтому обязательно что-то слетит. Самбуров уехал на полчаса раньше нее на байке, оставив ей «Мерседес» и возможность спокойно сложить перчатки и спортивную форму. Предчувствие ее не обмануло. Бой отменился.
Тренер пожал плечами.
– Кира, это сразу была плохая идея. Ну не дерутся парни с девками. Ты себе что-то доказываешь, а о человеке подумала? – Аркадий смущенно поправил кепку. – Как ему потом жить? Проиграет – совсем тюфяк, девке продул. Выиграет – не велика победа, девку уложил. Позор со всех сторон. Все. Не дуйся. Вон, позагорать сходите.
Она опять должна была подумать о ком-то другом. Почему это настолько весомый аргумент в обществе? Думать о ком-то другом. Кира подняла взгляд на тренера. Тот закатил глаза.
– Вергасова, ну это правда плохая идея. Вон, у тебя есть Вика. Еще есть девчонки в зале. А Димка не хочет драться с женщиной. Он даже на тебя смотреть ходил вчера вечером, когда вы с Викой тренировались. Говорит, нет, не выйдет на бой. Ни за что. Давайте, дуйте в зал, смотрите, как мужики друг друга дубасят.
Аркадий убежал, неловко ссутулившись. Объявлять неприятные новости девчонкам, разочаровывать барышень, хоть и в боксерских перчатках, давалось ему с трудом. Парням сказал как есть, и пущай сами расхлебывают, как хотят. А девчонок приходилось утешать, уговаривать. Они хоть и боксируют, а все равно девочки. Завязывать надо с этими розовыми соплями. Тренировать только парней.
– Ну если он вчера тебя видел, не удивительно, что отказался от боя, – хихикнула Вика.
Кира нахмурилась.
– У тебя такая физиономия была, что ты душу вытрясешь и глазом не моргнешь. Вот он и решил не связываться. Он проиграл еще вчера.
– Нет, проиграл он еще позавчера, – хмыкнула Кира. – На стеклянной террасе с огоньками.
– Ну все. Идем купаться! Столько денег за отель платим, а спа не пользуемся, – закапризничала Юнка. – Надеюсь, бои эти ваши вы смотреть не пойдете?
Кира мотнула головой:
– Нет, не пойдем.
– Ты больше не придешь в зал, – произнесла Вика чуть позже, когда они уже все вчетвером уселись в самбуровский «Мерседес». Это был не вопрос.
Кира помотала головой.
Красное платье категорически не подходило для свадьбы. Ей пришлось с этим смириться. Еще она хотела большую шляпу. Она бы изящно придерживала поля и прикрывала один глаз. Но и здесь не вышло.
Ладно, в конце концов, свадьба Ани, не ее. На своей она будет категорична. Только так, как хочет она.
Подружкой невесты Кире быть понравилось. Ее одолела веселость и легкость. Она смеялась и танцевала. Розовый сад, выбранный для церемонии и застолья, утопал в цветах и зелени. Молодая пара была прекрасна и отчаянно влюблена друг в друга. Анька счастлива. Маменьки с обеих сторон строги и ответственны. Большая часть гостей хоть и в штатском, а с печатью правоохранительных органов на лицах. Даже с платьем Кира в конце концов примирилась.
– Я похожа на кремовое пирожное, – хихикнула она, беря Григория за руку.
– Это лавандовый! Не розовый, – напомнила сияющая Аня. – Пойдем ловить букет. Не сбежишь.
– Боже! Я пирожное с лавандой, – засмеялась Кира.
– Она не хочет букет, – пожаловался Самбуров подошедшему полковнику Вольцеву. – Наверное, и замуж не хочет.
– Она ошарашена. Две недели назад она убила человека. Это шок. Пройдет. К психологу она все равно не пойдет, – отозвался Вольцев. В руке он вертел бокал шампанского с бантиком на тонкой ножке.
Самбуров знал, Вольцев пьет коньяк. Ничего другого. Но чтобы майор Анна Терехова чувствовала себя счастливой на своей красивой свадьбе, нацепил бы бантик даже себе на шею.
– Атаев жив. Парализован, нем, но жив.
– Она била и была уверена, что убила. Для потрясения души такого достаточно. – Вольцев толкнул своим стаканом стакан Самбурова. – Женщины сложнее и тоньше устроены. По себе не равняй.
– Контракт с ней разорвите. Пусть уйдет из УВД, – неожиданно попросил Самбуров. – Подарком мне на свадьбу.
