Из дома хозяин ушел сам, и домработница здесь уже уборку делала, отпечатки пальцев снимать не с чего.
Кира указала на окно, в верхнем углу которого можно было заметить небольшую наклейку – черный православный крест на прозрачном фоне. Такая встречалась на каждом из окон. Их клеили, когда в жилье проводили обряд благословения.
– Дом давно освятили? Батюшку вы приглашали или Антон Алексеевич? – спросила она. – Новые совсем крестики на окнах.
– Дом в январе освящали. Отец Пимен приходил. Антон Алексеевич сам его позвал. Он из Косьмо-Диаминовского монастыря, наместник.
– И крестился Антон Алексеевич недавно? – поинтересовалась Кира.
– Так да! В ноябре, – обрадовалась Надежда. – Отец Пимен у него и крестный, и духовник. Когда сын уехал, Антон Алексеевич горевал очень. Плохо это, под старость лет одному остаться. Злился, ругался. Звонил поначалу Максиму. Орали они друг на друга больно громко. Максим его к себе звал, винил, что он в свой Крым уцепился. Антон Алексеевич говорил про родину, про долг и патриотизм. Потом перестали звонить, и ругаться перестали. А потом вот…
– Нашел упокоение в лоне церкви, – закончила мысль Надежды Кира, и домомучительница энергично закивала.
Девушка в перепачканной и драной одежде в самом начале смутила Надежду долгими, пытливыми взглядами, но сейчас именно она все хорошо поняла. Женщины все-таки чувствительнее мужчин.
– Он спокойнее стал и смиреннее, что ли. Мне кажется, ему легче сделалось. Он в церковь стал ходить по субботам, – рассказывала Надежда. Вода в стакане закончилась, но женщина так и не выпустила его из рук. – Я поэтому и говорю, сегодня бы точно вернулся. Ему в храм завтра с утра. Он не пропускал службу.
Кира подошла к двери единственной комнаты, в которую не попала:
– Надежда, Антон Алексеевич работал дома? Эта закрытая дверь ведет в кабинет? – проходя мимо, Кира дважды подергала ручку, но это оказалась единственная закрытая дверь в доме.
– Кабинет. Раньше Антон Алексеевич много работал. Но давно уже нет. Читал только. И фотографии смотрел. Он очень часто смотрел фотографии. – Она подошла к двери, подковырнула розетку на стене, оказавшуюся обманкой, и достала оттуда ключ.
– Там прятать-то нечего. Просто уж Антону Алексеевичу нравились всякие секретики. Ну и внукам его.
Кира заметила в тайнике за розеткой еще и игрушечный желтый ключ.
Стеллажи до потолка, заставленные книгами. Большой добротный стол. Кира села в кресло. В окно открывался вид как с веранды. Море, гора, у подножия раскинулся городок. Вот здесь можно сидеть бесконечно, не как наверху. Она усилием воли отвела взгляд.
На столе лежали несколько книг и альбом. Дорогое новое издание Библии, Евангилие от Матфея с несколькими заложенными страницами. Кира вытащила открытку с изображением Иоанна Крестителя.
– Покайтеся, приближибося Царствие Небесное, – прочитала девушка надпись, сделанную от руки. Она наклонила голову вбок и посмотрела в окно. Потом полистала альбом. Сын, невестка, внуки – мальчик лет семи и девочка помладше.
– Этот альбом смотрел Антон Алексеевич?
Надежда кивнула:
– Еще маленький был какой-то, без обложки.
Кира открыла один за другим ящики стола. Документы, папки, пачка чистой бумаги, еще несколько книг на религиозную тематику.
Домработница пожала плечами:
– Я только в руках у него видела. Больше никогда, хотя убираюсь тут. Может быть, он с собой его носил.
– А код сейфа вы знаете? – Кира оглядела книжный шкаф. Несколько полок за стеклянными дверками.
– Нет, не знаю, – пробормотала Надежда. Кира обернулась к ней и внимательно посмотрела, потом встала с кресла, подалась вперед и обхватила запястье женщины. – С чего вы взяли, что здесь есть сейф?
– Сейф здесь обязательно есть, – промурлыкала Кира. – И вы даже знаете, где он. А еще волнуетесь. Нервничаете. Почему?
– Я не знала про сейф, – женщина растерялась. – Хорошо. Я узнала случайно. Настюшка, внучка Антона Алексеевича, забежала как-то в этот кабинет, и я увидела, что он что-то закрывает… тут, где вы стояли… издалека будто черная дыра в стене.
– Но пароль не знаете?
– Нет! Не знаю! Христом Богом клянусь. Я даже про сейф-то знать не должна была, – заверила Надежда. – Антон Алексеевич на секретности и всех этих тайниках повернутый был. Это последние полгода успокоился, наверное, на него отец Пимен так повлиял. А до этого по дому камер было понатыкано. Я даже лишний раз по сторонам не смотрела. Убираюсь, готовлю, глажу. На кухне да в постирочной. Просто так по дому не ходила.
Кира кивнула, принимая ответ как правдивый, и отпустила руку женщины. Самбуров и Роман выстроились у специалиста по психопатологии за спиной.
– Скажите, Роман, какой у вас код на мобильнике?
– Семь, восемь, шесть, пять, два, три, – безропотно отчеканил майор.
– Вот так? – Кира посмотрела на него через плечо. – Ну то есть никаких секретов?
– Ну вы так… так властно потребовали, – Роман растерялся. Он сам от себя не ожидал, что так легко выдаст личную секретную информацию.
Мужчина подозрительно посмотрел на Киру. Все-таки эта Вергасова ведьма.
