Кира улыбнулась лейтенанту за стойкой и протянула паспорт. Тот отмахнулся и улыбнулся в ответ. Всем было известно о приехавшем специалисте по психопатологии.
– И часто вы пропускаете всех подряд без проверки документов, Коваленко? – прошипела женщина, не поднимая головы от бумаг.
– Так это ж Вергасова Кира Даниловна, – удивился Коваленко, пребывая в глубоком неведении сути конфликта. – Полковник Семенов предупредил. Личное распоряжение. Ваш же отдел.
– А документы проверить следует! Правила есть правила! И через рамку надлежит пройти, – не унималась блюстительница порядка. – Она на улице была. Ей могли что-то подбросить! Здесь проходит граница Управления внутренних дел по городу Ялте! – женщина перевела строгий взор под ноги девушки.
Кира продолжила улыбаться. О чем говорили едва заметные лучики, расползшиеся от ее глаз, и поджатый большой палец на левой руке, Татьяне Николаевне было неизвестно.
– Правильно говорит товарищ Корюхова – через рамку обязательно! Правила есть правила. Их следует соблюдать. А вы, Татьяна Николаевна, через рамку прошли? – Кира взирала на женщину взором, наполненным терпением и любовью.
– Я в форме! – защищалась зачинщица проверок. И ее грудь колыхнулась, демонстрируя все степени возмущения.
– Но вы же выходили на улицу? За территорию учреждения! Разве вам не могли там что-то подкинуть? – Кира взглянула на Коваленко в поисках поддержки. Судя по его замученному виду, Татьяна Николаевна стояла здесь не менее часа и наверняка плешь проела не только ему, но и всем проходящим. Поэтому поддержку Кира незамедлительно получила.
– Ага! – робко согласился лейтенант. – Вы еще отлучались куда-то.
– Я… Я… я до магази… обед… – женщина быстро взяла себя в руки и вскинула голову. – Разумеется, я пройду через рамку.
Кира обошла металлоискатель с той стороны, с которой пришла, подошла поближе к церберу в юбке. Она открыла крохотную сумочку, продемонстрировала ее внутренности и выложила паспорт перед Коваленко. Потом медленно прошла через рамку и развернулась к Татьяне Николаевне. Легкое движение рукой, будто она собиралась приобнять женщину, но передумала, осталось незамеченным.
Татьяна Николаевна сложила свои документы в стопку, продвинула их по стойке и шагнула между двух пластиковых ограничителей.
Мерзкий раздражающий звон огласил гулкое помещение. Татьяна Николаевна вздрогнула, неуклюже дернулась. Ноги в лодочках, на строго регламентированном каблуке, поскользнулись на каменном полу и должны были разъехаться в стороны. Но хранительница порядка удержалась.
– А! Ключи от кабинета, – предположила она и достала связку ключей. На всякий случай обшарила остальные карманы.
Через мгновение звон повторился. Кира смиренно и невозмутимо стояла рядом, ни взором, ни жестом не выказывая нетерпения.
Из кабинетов на первом этаже выглядывали сотрудники УВД. Кто-то делал вид, что отправился покурить. Кто-то, не стесняясь, занимал место зрителей, понимая, что в этих стенах не каждый день встречается подобный аттракцион.
Рамка орала. Татьяна Николаевна заливалась краской, злясь и гневаясь, потом бледнела, смиряясь с поражением, и вспыхивала снова. Кира любовалась реакцией, прикидывая, сколько таких циклов способны перенести психика и организм в целом, оставаясь психически здоровыми. Значок, подаренный наставником мужского монастыря, с изображением церковных куполов на фоне солнца и Ялты – города счастья, снабженный одновременно и магнитом, и булавкой, повешенный на складку форменной рубашки женщины, служил отличным реквизитом к опыту.
Люди возвращались с улицы, и все до единого проходили злополучную рамку без препятствий и позорных звуков. На Татьяну Николаевну рамка по-прежнему орала благим матом, и заподозрить ее в неисправности не получалось.
– Может, у тебя болт какой в бедре, Танюша? – предположила уборщица, проходя мимо с ведрами в руке. – Ты ж в больнице лежала в прошлом годе. У мово зятя штифт стоит, говорят, в аэропорту орать будет.
– Я по женской части лежала, – прошипела мученица, в очередной раз обшаривая пустые карманы.
– А туды… Ну да, ну да. – Уборщица обожглась яростным взором и прошла мимо, обиженно прогремев реквизитом.
– Может, застежка на бюстгальтере звенит, – хихикнула девушка в форме, и по радостной физиономии Кира догадалась, что девица неоднократно подвергалась призывам к порядку в форме, тихой и не очень, агрессии и счастлива лицезреть расправу, – она ж металлическая бывает.
– Ни у кого не звенит, – сообщил смущенный Коваленко. Он бы уже с удовольствием избавился от Корюховой, но отступать было некуда. На них смотрело почти все отделение, и он вынужденно раз за разом повторял: «Проверьте карманы. Пройдите еще раз, пожалуйста».
– Так и бюстгальтеры разные у всех. Мало ли из чего застежки делают, чтобы это держать, – девушка выразительно показала, что конкретно тяжело удержать у данной особи и для чего понадобятся застежки из кобальто-никелевого сплава.
