Всю весну 1935 года жизнь в лагере протекала без происшествий. Происшествие случилось в июле. Сказав, что хочет проверить «условия жизни местных овец», Профессор Овца сел на лошадь, уехал в сопки и там исчез. Ни на третьи, ни на четвертые сутки пропавший не появлялся. Прикомандированная к отряду группа военной разведки сбилась с ног, прочесывая окрестности, но все было безрезультатно. Решили, что генерала либо задрали волки, либо пленили повстанцы. И лишь неделю спустя, когда решено было прекратить бесплодные поиски, Профессор Овца, весь оборванный и изможденный, появился в лагере перед самым заходом солнца. От него остались одни кожа да кости, щеки ввалились — и только глаза, широко распахнутые, горели ярким безумным огнем. Лошади при нем не было, пропали и золотые часы. Причину своего исчезновения он так и объяснил — сгинула лошадь, и он заблудился в лесу; звучало это достаточно правдоподобно, все поверили ему и успокоились.
Однако месяц спустя по штабу пополз очень странный слух. Слух о том, будто бы генерал, скитаясь по лесам, «вступил в особую связь» с овцой. К чему конкретно сводилась эта «особая связь», не мог объяснить никто. Кончилось тем, что начальство вызвало его к себе в кабинет и провело «собеседование». Колониальное государство — не то место, где можно игнорировать слухи.
— Это правда, что ты вступал в «особую связь» с овцой? — спросило начальство.
— Так точно. Вступал.
Дальнейший диалог звучал следующим образом.
В: — Что такое «особая связь»? Половой акт?
О: — Никак нет.
В: — Изволь объясниться.
О: — Психическое соитие.
В: — Это не объяснение.
О: — Трудно найти точный термин. «Обмен душами» — пожалуй, наиболее близкое определение.
В: — Ты хочешь сказать, что обменялся душами с овцой?
О: — Так точно.
В: — Значит, всю неделю, пока тебя искала военная разведка, ты обменивался душами с овцой?
О: — Так точно.
В: — Ты не считаешь это нарушением служебного долга?
О: — Мой долг — изучать овец.
В: — В изучение овец не входит задача обмена душами! Тебе следует быть осмотрительнее. Ты был гордостью Императорского университета. В Министерстве тобой до сих пор все тоже были довольны. Если не наделаешь глупостей — станешь одним из тех, кто двигает сельскохозяйственную политику всего Дальнего Востока. Помни об этом!
О: — Слушаюсь.
В: — Про «обмен душами» приказываю забыть. Овца — обыкновенная скотина.
О: — Это забыть невозможно.
В: — Изволь объясниться.
О: — Овца — у меня внутри.
В: — Это не объяснение.
О: — По-другому объяснить невозможно.
В феврале 1936 года Профессора Овцу отозвали на родину, еще несколько раз провели с ним подобные «собеседования» — и определили на работу в министерский архив. Работа его заключалась теперь в составлении описей к документам и поддержании порядка на стеллажах. Иными словами, от пирога дальневосточного сельского хозяйства его тарелку убрали.
— Овца ушла из меня! — именно тогда начал жаловаться Профессор Овца друзьям. — А раньше она была, была у меня внутри!..
1937 год. Профессор Овца увольняется из Министерства, получает крупный гражданский заем от того же Министерства на реализацию своего «Плана выведения трехмиллионного поголовья японских, маньчжурских и монгольских мериносов» — проекта, над которым работал все эти годы, — переселяется на Хоккайдо и становится овцеводом. В хозяйстве его — пятьдесят шесть овец.
1939 год. Профессор Овца женится. Сто двадцать восемь овец.
1942 год. Рождается сын (ныне — управляющий отелем «Дельфин»). Сто восемьдесят одна овца.
1946 год. Пастбища Профессора реквизируются под учебный полигон оккупационной армией США. Шестьдесят две овцы.
1947 год. Профессор Овца поступает на службу в Союз Овцеводов Хоккайдо.
1949 год. Жена Профессора умирает от туберкулеза.
1950 год. Профессор Овца назначается директором Музея Мериносоведения Хоккайдо.
1960 год. Сын лишается пальцев в порту Отару.
1967 год. Закрывается Музей Мериносоведения.
1968 год. Открывается отель «Дельфин».
1978 год. Молодой агент по торговле недвижимостью спрашивает о пейзаже на фотографии.
(Это уже про меня).
— Чертовщина какая-то! — только и смог сказать я.
— Очень хотелось бы поговорить с вашим отцом! — попросил я.
— Конечно — сходите да поговорите, никаких проблем. Вот только меня отец… недолюбливает. Так что уж извините, но не могли бы вы сходить к нему сами? — попросил сын Профессора Овцы.
— Недолюбливает?
— Ну, не переносит, что я лысый, что пальцев нет…
— А! — сказал я. — В общем, со странностями человек, я так понимаю?
— Может, нехорошо так говорить про отца, но… еще с какими странностями! С тех пор, как с овцой повстречался — ну просто подменили человека. Сделался совершенно несносен в общении, груб порой до жестокости. Но знаете — на самом деле, в глубине души, он очень мягкий и добрый! Только послушайте, как он играет на скрипке — сразу поймете… Эта овца доставила отцу невыносимые страдания. А потом, уже через него, принесла много боли и мне.
— Вы, наверное, очень любите своего отца? — спросила подруга.
