— В Токио, наверное, весело?
— Да везде одинаково.
— Пожалуй… Я из нашего города последний раз уезжал в год Токийской олимпиады.
— Любишь свой город?
— Ты ж сам сказал: везде одинаково.
— Точно.
— Хотя подумываю через несколько лет в Китай съездить. А то ведь ни разу не был.
Корабли в порту увижу — и сразу вот такие мысли в голове.
— У меня дядя в Китае умер.
— Да?.. Там много народу полегло. А все равно все братья.
Джей угостил меня еще пивом. Он даже поджарил картошки и дал мне ее с собой в пакетике.
— Спасибо.
— На здоровье. Такое настроение… Растут все быстро — оглянуться не успеваешь.
Когда я с тобой познакомился, ты еще в школе учился.
Я со смехом кивнул и попрощался.
— Будь здоров, — сказал Джей.
«26 августа», — гласил календарь на стене бара. Внизу же размещался афоризм:
«Отдающий без сожаления всегда получает».
Купив билет, я сел на скамейку и долго, пока не подошел автобус, смотрел на огни города. С приближением ночи огни начали гаснуть. В конце концов остались только уличные фонари и неоновая реклама. Ветер с моря принес еле слышный паровой гудок.
По обеим сторонам от входа в автобус стояли два кондуктора, проверявшие билеты.
Поглядев в мой, один сказал: «Место двадцать один, чайна».
— Чайна?
— Ну да, 21-C. По первой букве. «Эй» — Америка, «Би» — Бразилия, «Си» — Чайна[19], «Ди» — Дания. Чтобы вот он не напутал.
Кондуктор показал на своего напарника, сверявшегося с таблицей посадочных мест. Кивнув, я забрался в автобус, сел на место 21-C и принялся за еще теплую жареную картошку.
Множество вещей проносится мимо нас — их никому не ухватить.
Так мы и живем.
На этом кончается моя история, но есть, конечно, и эпилог.
Мне исполнилось двадцать девять лет, а Крысе тридцать. Совсем немного. «Джей'з бар» перестроили, когда расширяли улицу-он превратился в необыкновенно аккуратное заведение. Тем не менее, Джей по-прежнему каждый день начищает ведро картошки, а завсегдатаи все так же потягивают пиво, ворча о том, насколько было лучше в старые времена.
Я женился и живу в Токио.
Когда на экраны выходит новый фильм Сэма Пекинпа[20], мы с женой идем в кинотеатр, а на обратном пути заходим в парк Хибия, чтобы выпить по две банки пива и покормить голубей попкорном. Из фильмов Сэма Пекинпа мне больше всего нравится «Принеси голову Альфредо Гарсиа», а моя жена предпочитает «Конвой». Из других фильмов я люблю «Пепел и алмаз»[21] — а жена любит «Сестру Джоанну». Когда долго живешь вместе, даже вкусы становятся похожи.
Счастлив ли я? Если вы спросите меня об этом, то мне ничего не останется, как ответить: да, наверное. В конце концов, мечта — она ведь так и выглядит. Крыса продолжает писать повести. Каждый год на Рождество он присылает мне по нескольку экземпляров. В прошлом году это была повесть про работающего в сумасшедшем доме повара, а в позапрошлом — история труппы комедиантов, написанная по мотивам «Братьев Карамазовых». В повестях Крысы по-прежнему нет сцен секса, и ни один персонаж не умирает.
На первой странице рукописи всегда написано: «С днем рожденья!»
и затем: «Счастливого Рождества!»
Я ведь родился 24 декабря.
Девушку с четырьмя пальцами на левой руке я больше ни разу не видел. Когда я зимой вернулся в город, она уволилась из магазина пластинок и съехала с квартиры. Людской водоворот и поток времени поглотили ее без следа.
Приезжая летом в свой город, я всегда прохожу той самой дорогой мимо складов, сажусь на каменные ступени мола и смотрю на море. Иногда мне кажется, что я готов заплакать — но слезы не идут. Такие дела.
Пластинка с «Девушками Калифорнии» так и стоит у меня в углу на полке. С наступлением лета я ее вынимаю и слушаю. А потом пью пиво и думаю про Калифорнию. Рядом с полкой пластинок стоит стол, и к нему пришпилен комок сухой травы, превратившийся в подобие мумии. Тот самый, из коровьего желудка. Фотография погибшей девушки с французского отделения затерялась где-то при переезде.
А «Бич Бойз» после долгого перерыва выпустили новую пластинку.
«Куда им всем до девушек Калифорнии…»
И последний раз о Дереке Хартфильде.
