— Ерунда. Проще простого. Я же ничего тут сам не готовил. Руку набил — и стряпаешь такое за пять минут. Вся премудрость — сколько чего смешивать.
— Гениально! У меня никогда не получится, — не унимался Готанда.
— Ну, а у меня никогда не получится изображать дантиста. У каждого свой способ жизни.
— И то правда, — согласился он. — Слушай, а ничего, если я сегодня уже не пойду на улицу, а заночую прямо у тебя? Ты как, не против?
— Да ради бога, — сказал я.
И мы стали пить темное пиво, закусывая моей стряпней. Закончилось пиво — перешли на «Катти Сарк». И поставили «Слай энд зэ Фэмили Стоун». Потом — «Дорз», «Роллинг Стоунз» и «Пинк Флойд». Потом — «Surf's Up» из «Бич Бойз». Это была ночь шестидесятых. Мы слушали «Лавин Спунфул» и «Три Дог Найт». Загляни к нам на огонек инопланетяне — наверняка подумали бы: «Так вот где искривляется Время!»
Но инопланетяне не заглянули. Зато после десяти за окном зашелестел мелкий дождик — очень легкий, мирный, от которого наконец-то осознаешь, что вообще живешь на свете, под звуки бегущей с крыши воды. Дождь, безобидный и тихий, как покойник.
Ближе к ночи я выключил музыку. Все-таки стены у меня — не то что у Готанды. На рок-н-ролл после одиннадцати соседи жаловаться начнут. Музыка смолкла — и под шелест дождя мы заговорили о мертвых.
— Расследование убийства Мэй, похоже, с тех пор никуда не продвинулось, — сообщил я.
— Знаю, — кивнул он. Видно, тоже проверял газеты с журналами в поисках любых упоминаний о ее гибели.
Я откупорил вторую «Катти Сарк», налил обоим и поднял стакан за Мэй.
— Полиция вышла на организацию, которая поставляет девчонок по вызову, — сказал я. — Наверное, что-то пронюхали. Не исключено, что до тебя попробуют дотянуться с той стороны.
— Возможно. — Готанда чуть нахмурился. — Но, думаю, все обойдется. Я ведь тоже между делом порасспрашивал людей у себя в конторе. Дескать, а что, эта Организация и правда сохраняет полную конфиденциальность? И представь себе — похоже, они с политиками связаны. Сразу несколько крупных чиновников получают куски от их пирога. То есть, если даже полиция их накроет, — до клиентов ей добраться не дадут. Руки коротки. Да и у моей конторы в политике тоже влияние есть. Многие звезды дружат с дядями в высоких кабинетах. Даже на якудзу выход имеется, если понадобится. Так что от таких нападок защита всегда найдется. Я ведь для своей фирмы — золотая рыбка. Разразись вокруг меня скандал — упадет в цене мой экранный имидж, и пострадает, в первую очередь, сама контора. Они же на мне столько денег делают — закачаешься! Конечно, если б ты выдал мое имя полиции — меня бы взяли за жабры всерьез. Ведь ты — единственное звено, которое связывает меня с убийством напрямую. Тогда никакая защита сработать бы не успела. Но теперь беспокоиться не о чем — проблема лишь в том, какая политическая система сильнее.
— Ну и дерьмо этот мир, — сказал я.
— Ты прав… — согласился он. — Дерьмовее не придумаешь.
— Два голоса за «дерьмо».
— Что? — не понял Готанда.
— Два голоса за «дерьмо». Предложение принято.
Он кивнул. И затем улыбнулся:
— Вот-вот! Два голоса за «дерьмо». До какой-то девчонки задушенной никому и дела нет. Все спасают лишь собственные задницы. Включая меня самого…
Я сходил на кухню и вернулся с ведерком льда, галетами и сыром.
— У меня к тебе просьба, — сказал я. — Не мог бы ты позвонить в эту самую Организацию и задать им пару вопросов?
Он подергал себя за мочку уха.
— А что ты хочешь узнать? Если насчет убийства — бесполезно. Никто ничего не скажет.
— Да нет, с убийством — никакой связи. Хочу кое-что узнать об одной шлюшке из Гонолулу. Просто я слышал, что через некую организацию можно заказать себе девочку даже за границей.
— От кого слышал?
— Да так… От одного человека без имени. Подозреваю, что организация, о которой рассказывал он, и твой ночной клуб — одна контора. Потому что без высокого положения, денег и сверхдоверия туда тоже никому не попасть. Таким, как я, например, лучше вообще не соваться.
Готанда улыбнулся.
— Да, я от наших тоже слышал, что можно купить девочку за границей. Сам, правда, никогда не пробовал. Наверное, та же организация… И что ты хочешь спросить про шлюшку из Гонолулу?
— Работает ли у них в Гонолулу южноазиатская девочка по имени Джун.
Готанда немного подумал, но больше ничего не спросил. Только достал из кармана блокнот и записал имя.
— Джун… Фамилия?
— Перестань. Обычная девчонка по вызову, — сказал я. — Просто Джун — и всё. Как «июнь» по-английски.
— Ну, ясно. Завтра позвоню, — пообещал он.
— Очень меня обяжешь, — сказал я.
— Брось. По сравнению с тем, что для меня сделал ты, — такой пустяк, что и говорить не стоит, — сказал он задумчиво и, оттянув пальцами кожу на висках, сузил глаза. — Кстати, как твои Гавайи? Один ездил?
— Кто же на Гавайи один ездит? С девочкой, понятное дело. С просто пугающе красивой девочкой. Которой всего тринадцать.
— Ты что, спал с тринадцатилетней?
— Иди к черту! Ребенку и лифчик-то не на что пока надевать…
