— Если ты сказать чего хочешь, то давай лучше сейчас, пока не принесли, — предложил я. И сразу подумал: лучше бы я этого не говорил. Всегда у меня так.
Она еле заметно улыбнулась. Убирать с лица эту улыбку в четверть сантиметра было делом хлопотным — поэтому улыбка некоторое время оставалась у нее на губах. Ресторан был совершенно пуст — казалось, сейчас мы услышим, как креветки шевелят усами.
— Тебе твоя работа нравится? — спросила она.
— Даже не знаю… Я такими вопросами не задавался… Во всяком случае, неудовлетворенности нет.
— Вот и у меня нет, — сказала она и отпила пива. — Зарплата высокая, ребята вы хорошие, отпуск получаю исправно…
Я молчал. Уж больно давно серьезно никого не выслушивал.
— Но мне ведь только двадцать лет, — продолжала она. — Я не хочу до самого конца вот так…
Разговор прервался, пока нам накрывали на стол.
— Ты еще совсем молодая, — сказал я. — Скоро влюбишься, выйдешь замуж… Жизнь переменится.
— Не переменится, — тихо сказала она, ловко чистя креветку ножом и вилкой. — Никому я не нужна. Так до смерти и буду тараканов ловить, да свитера штопать.
Я вздохнул. Мне вдруг показалось, что я на несколько лет постарел.
— Да брось ты… Вон симпатичная какая! И ноги длинные, и лицо ничего… И креветок чистишь здорово. Все у тебя нормально будет.
Она замолчала, принялась есть креветку. Я последовал ее примеру. Мне вдруг вспомнился распределительный щит на дне водохранилища.
— А когда тебе было двадцать лет, что ты делал?
— Был по уши влюблен.
Шестьдесят девятый. Наш год…
— И что с ней потом стало?
— Расстались.
— Тебе с ней было хорошо?
— Если глядеть издалека, — сказал я, глотая кусок креветки, — что угодно кажется красивым.
Когда мы с ней все доели, ресторан начинал потихоньку заполняться. Звякали ножи и вилки, скрипели стулья. Я заказал кофе, она — тоже кофе и лимонное суфле.
— А сейчас? — спросила она. — Сейчас у тебя кто-нибудь есть?
Немного подумав, я решил не говорить про близняшек.
— Никого нет.
— И тебе не одиноко?
— Привык. Дело тренировки.
— Какой тренировки?
Я закурил и выпустил струйку дыма, целясь на полметра выше ее головы.
— Видишь ли, я под интересной звездой родился. Чего ни захочу, все получаю. Но как только что-нибудь получу, тут же растопчу что-нибудь другое. Понимаешь?
— Немножко…
— Никто не верит, но так оно и есть. Года три назад я это заметил. И решил, что буду теперь стараться ничего не хотеть.
Она покачала головой.
— Ты что, собираешься так прожить всю жизнь?
— Наверное… А как еще никому не мешать?
— Если ты на самом деле так думаешь, — сказала она, — тебе лучше жить в ящике для обуви.
Отлично сказано!
Мы прошлись с ней пешком до станции. В свитере мне было хорошо.
— О'кей, — сказала она. — Попробую как-нибудь дальше.
— Извини, что пользы от меня немного.
— Поговорили, легче стало…
Уезжали мы с одной платформы, но в разные стороны.
— Тебе правда не одиноко? — еще раз спросила она напоследок. Пока я подыскивал достойный ответ, подошел поезд.
Случаются дни, когда что-нибудь берет и хватает за душу. Это может быть что угодно, любой пустяк. Розовый бутон, потерянная кепка, свитер, который нравился в детстве, старая пластинка Джинa Питни… Список из скромных вещей, которым сегодня больше некуда податься. Два или три дня они скитаются по душе, перед тем, как возвратиться туда, откуда пришли……Потемки. Колодцы, вырытые в наших душах. И птицы, летающие над колодцами.
Тем осенним воскресным вечером меня схватил за душу пинбол. Мы с близняшками наблюдали закат, стоя на грине у восьмой лунки. Восьмая лунка была «длинная», рассчитанная на попадание с пяти ударов, без препятствий и без уклонов. Один лишь фервей тянулся к ней, похожий на школьный коридор. У седьмой лунки упражнялся на флейте живший по соседству студент. Под изводящие сердце двухоктавные гаммы солнце наполовину скрылось за холмами. И почему в это мгновение меня схватил за душу пинбольный автомат, мне знать не дано.
И мало того — в голове у меня с каждой новой секундой стали множиться пинбольные образы. Стоило закрыть глаза, как у самого уха раздавался щелчок выстреливаемого шарика, и тарахтели цифры, выстраиваясь в ряд на счетном табло.
