— Конечно, нет! — ответила она. — По-моему, никто даже не подозревает, что они у меня есть…
— Ну, и какой же он — секс со спрятанными ушами?
— Очень… по обязанности. Я вся как будто в газету завернута, ничего не чувствую… Ну и пусть! Обязанности выполняются — и слава Богу.
— Но с открытыми-то ушами — в сто раз лучше?
— Конечно!
— Ну и открывай тогда! — удивился я. — Зачем специально думать о чем-то плохом?
Она посмотрела на меня в упор, потом глубоко вздохнула.
— Похоже, ты действительно не понимаешь…
Пожалуй, я и в самом деле слишком многого не понимал. Прежде всего, я не мог уяснить, почему она относились ко мне по-особенному. Как ни старался, я не мог найти в себе ни замечательных черт, ни просто странностей, которые хоть как-то отличали бы меня от остальных. Когда я сказал ей об этом, она рассмеялась.
— Очень просто! — сказала она. — Все потому, что ты сам меня захотел. Это — основная причина.
— А если бы тебя захотел кто-то другой?
— Ну, по крайней мере сейчас меня хочешь именно ты. И уже от этого становишься гораздо интереснее, чем сам о себе думаешь.
— А почему я сам о себе так думаю? — осторожно спросил я.
— Да потому, что ты живой только наполовину! — ответила она неожиданно резко. — А другая твоя половина так и остается нетронутой…
— Хм! — только и выдавил я.
— В этом смысле мы в чем-то похожи. Я блокирую свои уши, ты — живешь вполовину себя. Тебе не кажется?
— Даже если ты и права, то все равно — другая моя половина не так… ослепительна, как твои уши.
— Наверное! — улыбнулась она. — Я смотрю, ты и в самом деле ничегошеньки не понимаешь!
Утопая в улыбке, она подобрала волосы наверх и одну за другой расстегнула застежки на блузке.
Лето ушло. В выходной день, на закате уже сентябрьского солнца я валялся в постели, поигрывал пальцем с ее волосами и размышлял о китовом пенисе. Угрюмо-свинцовое море бушевало снаружи, свирепая буря ломилась в оконные стекла. Высокие потолки выставочного зала, вокруг — ни души… Китовый пенис, навеки отрезанный от кита, потерял всякий смысл китового пениса. Постепенно мои мысли вернулись к ночной сорочке жены. Как ни старался, я не мог вспомнить, была ли у нее вообще хоть одна ночная сорочка. В уголке мозга маячил образ — призрак ночной сорочки, свисающей со стула на кухне. Вспомнить, что это значило, у меня тоже не получалось. Было лишь странное чувство, будто уже очень долгое время я живу жизнью, принадлежащей кому-то другому.
— Слушай, а ты не носишь ночных сорочек? — спросил я у своей подруги, сам не зная почему.
Она приподняла голову с моего плеча и рассеянно посмотрела на меня.
— А у меня и нет ни одной…
— А! — сказал я.
— Но если ты думаешь, что так будет лучше…
— Нет-нет! — перебил я ее торопливо. — Я не к тому спросил.
— Нет, погоди, ты только не вздумай смущаться! Я на работе ко всему привыкла, стесняться не буду…
— Ничего не надо, — сказал я. — Мне совершенно достаточно тебя и твоих ушей.
Разочарованно покачав головой, она снова уткнулась мне в плечо. Но чуть погодя опять подняла лицо:
— Минут через десять тебе позвонят.
— Позвонят?!.. — Я споткнулся взглядом о черный телефон у кровати.
— Да. Раздастся звонок телефона.
— И ты это знаешь?
— Знаю.
Пристроившись головой на моей груди, она закурила ментоловую сигарету. Чуть погодя мне прямо в пупок упал пепел; она вытянула губы трубочкой и принялась старательно его выдувать. Я поймал ее ухо и зажал между пальцев. Ощущение просто фантастическое. Мысли пропали, и лишь смутные видения да бесформенные силуэты вспыхивали и исчезали, сменяя друг друга в моей голове.
— Разговор пойдет об овцах, — сказала она. — О многих — и об одной.
— Об овцах?!..
— Ага, — она передала мне до половины выкуренную сигарету. Затянувшись, я вдавил окурок в пепельницу. — Ну, а потом начнется охота.
Через несколько минут у моей подушки зазвонил телефон. Я взглянул на нее: она мирно дремала у меня на груди. Дав аппарату потрезвонить, я снял трубку.
— Ты можешь приехать, прямо сейчас? — выпалил невидимый собеседник. Голос в трубке вибрировал, точно его хозяина поджаривали на сковородке. — Важный разговор!
— Насколько важный?
— Приезжай — поймешь!
— Уж не про овец ли, случайно? — ляпнул я наугад. Не следовало этого делать. Я вдруг почувствовал, что сжимаю в руке кусок льда.
— Откуда ты это знаешь? — спросила трубка.
Но, как бы там ни было, охота на овец началась.
Существует много различных причин, отчего человек начинает регулярно и в больших дозах употреблять алкоголь. Причины могут быть разные, а результат, как правило, один.
