Заперев «Сокол», Хан и Джерик последовали за Чубаккой к выходу из дупла, где тот представил их толпе вуки. Хану непросто было уследить за разговором — не привык он слышать быструю речь одновременно семерых вуки. Чубакку поприветствовали урчанием, обняли, похлопали по спине, потрясли за плечи, снова похлопали и осыпали радостными возгласами.
Чуи представил Хана как своего брата чести, которому он по гроб жизни обязан за освобождение из рабства. Над Ханом, в свою очередь, нависла смертельная опасность, что его точно так же захлопают по спине, затрясут и прочее, и прочее, но, к счастью, Чубакка вмешался и продолжил представлять гостей и аборигенов. Не все вуки понимали общегалактический, так что потребовалось много перевода.
Трое мохнатых туземцев оказались родственниками Чуи: вуки с завитками золотисто-каштановой шерсти была его сестрой Каллабоу; Джоудррл, женщина пониже, со шкурой каштанового оттенка (Хан с удивлением отметил, что замечает семейное сходство!), оказалась его кузиной, а Драйанта, темно-коричневого окраса самец, — кузеном. Остальные четверо состояли в подпольном сопротивлении и явились на встречу специально, чтобы познакомиться с Ханом и обсудить его груз.
Мотамба, старший из вуки, был экспертом по военному снаряжению, и его голубые глаза загорелись, стоило Хану сообщить, сколько ящиков с разрывными наконечниками в его трюмах. Молодая вуки Катарра, насколько мог судить Хан, возглавляла их ячейку. Слушали ее с большим уважением. Она регулярно советовалась со своим отцом, крупным самцом по имени Таркацца, — тот был первым вуки с черным мехом, которого когда-либо встречал Хан. Вдоль его спины шла полоска серебристой шерсти — вероятно, семейная черта, так как у Катарры была точно такая же, хотя ее мех был желтовато-коричневым.
Через несколько минут шума и гама Чубакка что-то прорычал своим друзьям. Хан понял почти все. Получалось нечто вроде «принесите куулаары».
«Что такое куулаары?» — мысленно пожелал знать контрабандист.
В неведении он пребывал недолго. Им предоставили два длинных, похожих на мешки куска ткани — или это была связанная шерсть? Чубакка повернулся к кореллианину, указав сначала на него, а потом на куулаар. Хан смерил вуки недоверчивым взглядом и покачал головой:
— Залезать внутрь? Чтобы ты понес нас по деревьям? Ни за что, приятель! Я и сам лазаю не хуже тебя.
Чубакка взрыкнул и, схватив кореллианина за руку, потащил его ко входу в пещеру. Там, приподняв камуфляжный навес, он жестом попросил Хана шагнуть наружу, на выступ пещеры.
Джерик последовал за ними вместе с другими вуки. Мальчишка был в замешательстве, так как не понимал почти ничего из сказанного.
— Хан? Что они хотят?
— Хотят, чтобы мы залезли в эти мешки, и они потащат нас по стволам до лифта на Рвукрорро. Я только что сказал Чуи, что этому не бывать и я полезу сам.
Джерик подошел к краю, осторожно наклонился и вгляделся вниз. Потом опять подошел к Хану и некоторое время изучал его молчаливым взглядом. И наконец, не говоря ни слова, начал забираться в куулаар.
Заинтригованный, контрабандист подошел и тоже посмотрел вниз.
Умом он, конечно, все это знал, но знать умом и чуять нутром — вещи совершенно разного толка. Он стоял на многокилометровой высоте. Под ним лес тянулся... тянулся... и тянулся...
Ветви деревьев спускались все ниже, и вот уже острое зрение Хана не может отличить одну от другой. Несмотря на богатый опыт за штурвалом и превосходное чувство равновесия, от этого вида у Хана на секунду повело голову. Он вернулся к Чубакке, который уже услужливо подавал ему куулаар. Когда кореллианин засомневался, вуки согнул в локтях мощные руки и продемонстрировал острейшие когти — превосходный инструмент, способный глубоко вонзаться в кору деревьев.
«Я еще об этом пожалею...» — пробормотал Хан, забираясь в мешок.
Чубакка хотел понести Хана, но родственники убедили его, что он слишком давно не лазал по стволам и будет лучше, если его заботой останется лишь собственный вес.
Итак, Мотамба понес Джерика, а Таркацца — Хана. Контрабандист хотел выглянуть наружу, но непреклонный Таркацца запихнул его голову обратно в мешок, предупредив, чтобы руки тоже не высовывал и вообще лежал спокойно, чтобы не нарушать равновесия.
Внутри куулаара Хан ощущал, как мотается мешок в такт движениям Таркацци. Вуки подбрел к краю платформы, затем с ревом и мощным рывком оттолкнулся от земли. А потом они падали, падали!..
Хану едва удалось сдержать вопль. Он услышал, как сдавленно вскрикнул Джерик.
Несколько секунд спустя Таркацца приземлился на твердую поверхность, уцепился за ветви и быстро полез вверх. По куулаару зашелестели листья. Хан только хотел расслабиться, как вдруг они снова прыгнули.
В последующие несколько минут Хан только и мог, что не шевелиться и сосредоточиться на том, чтобы его не замутило. Мешок мотался, дергался, крутился и шлепался о ветки, несмотря на все старания Таркацци.
Рывок, прыжок, полет...
Раскачаться, подтянуться, залезть...
