— Да... — Она ответила не сразу, как будто вопрос разбудил воспоминания, о которых она предпочитала не думать.
— Семья твоя там живет?
— Да... — Она снова помедлила и добавила: — По крайней мере, я так думаю. Я с ними почти год не общалась.
— Ты здесь уже целый год?
— Да.
Некоторое время они молча шли в душной влажной тьме. Хан сжимал руку девушки; кожа туго обтягивала ее кости, но ладонь на ощупь была теплой, мягкой и очень нежной.
— Ты навсегда решила тут поселиться? — Хан переждал, пока мимо, шаркая и спотыкаясь, пройдет группа паломников и растворится во тьме. — Или временно?
— Временно?..
Лицо девушки казалось белесым размытым пятном, только по черной полосе инфракрасных очков можно было понять, куда 921-я поворачивает голову.
— Как это... временно? Разве так бывает? Я хочу служить Единому, вечно быть частью Всех.
— A-а... ну да. — Хан растерялся. — Н-ну, это... а как же? Влюбиться там, путешествовать, может быть, где-нибудь поселиться и завести детей, со временем конечно, не сразу.
— Становясь частью Всех, мы отказываемся от мирских удовольствий, — не без сожаления возвестила паломница.
— Плохо, — искренне огорчился кореллианин.
Безо всякого предупреждения хлынул дождь. 921-ю опять затрясло. Хан вытащил из подсумка дождевик и растянул у них над головами. Теперь ребята жались друг к другу, соприкасаясь телами. Хан вспомнил о Мууургхе, который плелся сзади. Бедолага, он же не любит, когда шкура мокрая...
— Знаешь, не получается у меня называть тебя по номеру. — Соло заговорил громче, перекрикивая шум водяных струй. — Если мы собираемся подружиться, я хотел бы знать твое имя.
— А кто тебе сказал, что мы подружимся? — удивилась 921-я.
— Мне так кажется, — ухмыльнулся пилот, зная, что благодаря инфракрасным очкам его спутница видит в темноте. — К тому же, когда мне того хочется, я просто неотразим.
— Ты просто самонадеян, — парировала девушка. — Самовлюбленный, заносчивый, безалаберный, невыносимый...
Она замолчала и хихикнула. Кореллианин сообразил, что впервые слышит ее смех.
— Нет-нет, продолжай! — запротестовал Хан, обрадовавшись, что 921-я развеселилась. — Обожаю, когда женщины осыпают меня комплиментами! Звучит точно музыка.
— Я устала, — призналась паломница, минутное оживление развеялось будто туман. — Мы пришли. Спасибо, что проводил меня... пилот Драйго.
Из окна дормитория тек ручеек рахитичного тусклого света, Хан остановился на его берегу; так он видел 921-ю, а его не заметит никто.
— Не «пилот», — напомнил он. — Меня зовут Викк.
Девушка сделала попытку отодвинуться, Хан сильнее сжал ее пальцы, не причиняя боли, но и не давая убежать.
— Викк, — повторил он. — Договорились?
— Викк... да, хорошо, — послушно сказала девушка. — А теперь, пожалуйста, отпусти меня. И... и не приходи больше. Прошу тебя.
— Почему? — обиделся Хан.
— Потому что... ты дурно влияешь на мою духовную сущность.
Кореллианин улыбнулся в сумрачной духоте.
— Я тебе нравлюсь.
— Нет, ни капельки.
— А вот и нравлюсь. Признайся же.
Он шагнул вперед, заглянул девушке в лицо. 921-я была высока ростом, всего на полголовы ниже Хана. Соло протянул руку и снял с паломницы инфракрасные очки, за которыми она прятала глаза, и погладил 921-ю по щеке.
— Ну вот, — негромко произнес он. — Так лучше. Неправильно... совсем неправильно скрывать такое лицо и такие глаза.
— Ты... богохульник! — выпалила паломница, но не отодвинулась.
— А вот и нет. Скажи, как тебя зовут?
921-я затравленно помотала головой:
— Викк... я не могу.
— Ладно. Но мы увидимся снова?
«Я подожду».
Паломница мялась так долго, что Хан начал волноваться, но потом девушка быстро кивнула и пробормотала:
— Да.
Она вновь отстранилась, и на этот раз Соло отпустил ее. Не оглядываясь, 921-я убежала в дормиторий.
Хан наклонился вперед, всматриваясь в цифры, бегущие по экрану навигационного компьютера.
— Готовы выйти в обычное пространство по указанным координатам, — произнес кореллианин. — Три... два... один...
Он потянул на себя рычаг гиперпривода, и длинные тонкие полосы белого света съежились в яркие россыпи звезд. Двигатели взрыкнули напоследок и смолкли, а вокруг корабля с неожиданностью, к которой еще привыкать и привыкать, развернулось во всей красе обычное пространство.
— Точнехонько на курсе, — триумфально возвестил Соло. — Я все-таки обуздал эту птичку, чо скажешь, Мууургх?
— «Что», — невозмутимо поправил его тогорианин. — Я читать книга, которую пилот выдавать Муу... — Он помолчал. — М-мя... мне. Выдавать мне. «Чо» — неверное ссслово. На общегалактичессском так не выражатьссся.
— Не забудь потом напомнить, что спряжение у тебя тоже хромает, — буркнул Хан. — Что, скажешь, я не заслужил премию за доставку корабля тютелька в тютельку?
— Много лучше прошлый раз, — согласился тогорианин, который еще не забыл их первого межзвездного перелета трехнедельной давности.
Тогда Соло совершил малюсенькую ошибочку, когда вводил данные в навигационный компьютер, а в результате «Мечта» вышла из гиперпространства в трех парсеках от нужной точки. Пришлось делать дополнительный прыжок, чтобы попасть куда следует.
