Джаред опять усмехнулся и покачал головой, а затем вытащил из сундука бутылку вина, попутно очищая ее от пучков соломы.
Да-да. Наш Капитан тот еще пижон, эстет и, если хотите, гурман, и с собой в плавание он берет целый сундук очень даже недешевых вин.
— Красное Мирнийское? — спросила я, увидев на бутылке весьма характерную темно-синюю сургучовую печать с изображением трилистника.
— Да, эльфы делают очень неплохие вина. Особенно хорошо им удаются сладкие и полусладкие, а вот сухие у остроухих почему-то не в цене, — вдруг ударился в пространную лекцию Капитан, — Мирнийское — это, конечно, не Таэлрэйское, а уж до легендарного Алринского, староимперского, ему тем более далеко, но чем богаты… — и с этими словами он протянул мне кружку с вином.
Драгоценного вина мне контрабандист плеснул щедро, как и себе, не пожалел. А вот обе кружки, что моя, что его, оказались жестяными. Так что никаких тебе, Ри, серебряных кубков и уж тем более раритетного хрусталя. Кружка. Простая жестяная кружка. Что ж, похоже, Джареда в полной мере назвать эстетом все-таки нельзя.
— Ну же, бери, не бойся. Отравленного не держим, — моя заминка не осталась незамеченной Капитаном.
Я демонстративно тяжело вздохнула и будто нехотя, делая контрабандисту великое одолжение, забрала вино. Впрочем, вряд ли мне удалось обмануть полувампира, мои губы так и стремились разойтись в улыбке. Я бы с удовольствием осушила чарку-другую любого, даже самого дешевого вина. А уж Мирнийского и подавно.
Не знаю почему, но все стало вдруг очень просто, а беседа дальше потекла легко и приятно, чему бутылочка Мирнийского весьма поспособствовала. И как-то так незаметно оказалось, что для разговоров у нас с Джаредом много общих тем. Что у нас вообще много чего общего.
О нет, я не питала бессмысленных надежд, что совместная попойка и пара моих неосторожных слов, так кстати развеселивших Капитана, сильно отразятся на наших отношениях в долгосрочной перспективе. Все-таки мы враги. Более того, Джаред приложит все усилия, чтобы вырвать из меня правду и отправить поскорее в Пекло, а я сделаю что угодно, чтобы сохранить свою жизнь и свободу. Но, возможно, после распития на двоих бутылочки вина и разговора, тому сопутствующего, пытать меня Капитану будет уже не так удобно. И не так уж и важно то, что нашу беседу даже условно нельзя было назвать доверительной.
Мне с трудом верилось, что отношение Капитана ко мне вот так, вдруг и сразу, переменилось. Скорее это была игра… Но с какой целью? Напоить и разговорить меня? Ха! Для этого одной бутылки явно будет маловато, как и двух, впрочем. Или Джаред думал, что я под действием спиртного потеряю бдительность, надеялся вкрасться в доверие?..
Для меня «задушевная» беседа тоже не прошла даром, и кое-чего я все-таки добилась. А именно — Капитан милостиво разрешил мне пару раз в день, на полчасика, выбираться на палубу, дабы подышать свежим морским воздухом. Под его чутким присмотром, разумеется. Но мы не жадные, нам и этого хватит. Для начала.
Вечером того же дня состоялся мой долгожданный выход в люди, то есть на палубу. Несмотря на то что часть солнечного диска уже стыдливо спряталась за одним из гигантских утесов, которыми так богато Скалистое море, и корабль оказался в сумрачной тени, непривычно яркий свет резал глаза. Все-таки провести несколько дней, шатаясь по всяким подвалам, трюмам и мрачным капитанским каютам — это вам не шутка.
Наконец, проморгавшись, я занялась осмотром достопримечательностей. Но вовсе не живописных россыпей скал за бортом, все мое внимание было поглощено кораблем и его обитателями.
Матросов я насчитала немного, всего-то десять человек. Сомневаюсь, что Капитан с такой немногочисленной командой отправился в столь длинное плавание. Наверное, большая часть матросни отдыхает в трюме.
Кораблик Джареда оказался совсем небольшим, одномачтовым. Да и единственная мачта тоже особой высотой похвастаться не могла, а паруса на ней вообще сущими лоскутками смотрелись по сравнению с теми же эльфийскими. На палубе стояли скамьи для гребцов, тут же лежали весла, а на корме высилась надстройка, которую целиком и полностью занимала капитанская каюта. А еще этот корабль был серым. Весь. Начиная от грязных, покрытых сомнительными разводами тряпок-парусов, и заканчивая цветом древесины. Неудивительно, что кораблик контрабандиста имел вид унылый и неказистый. И уж конечно, ему было очень далеко не только до изящных эльфийских парусников, но и до огромных орочьих галер. И на те, и на другие я успела насмотреться, они частенько ошивались в порту Нового города.
