Когда принц в очередной раз замер у безголовой статуи и принялся чиркать карандашом в блокноте, я не выдержала.
— Неужели все эльфы так трепетно относятся к наследию презренных людишек?
Эрайн с удивлением и некоторым раздражением посмотрел на меня.
— Нет, я скорее исключение. Другие лоэл’ли в большинстве своем это мое увлечение не разделяют. Скорее даже осуждают и считают недостойным.
— Хм, так вы, лоэл, сочувствующий? — О, я наглею! Как бы мне по мордам за такое от этого ушастого не получить… Но, Такима сохрани, как же меня всё достало! Да и любопытство заело.
— Не угадала, — криво и как-то зло усмехнулся эльф. Похоже, мне удалось полностью завладеть вниманием ушастого, о статуе он уже забыл, вон даже блокнот и карандаш обратно в сумку убрал. — Я всегда считал, что мы слишком милосердно обошлись с людьми. А после того, как повидал Таннис, посмотрел на людишек — убогих… жалких… опустившихся, погрязших в грязи и пороке… — еще больше убедился в своём мнении.
Про «погрязших в пороке» — это ушастый зря. «Мой хозяин» в этом вопросе большинству жителей вольного города сто очков вперед даст.
— И всё же вас, лоэл, творения этих самых жалких людишек очень интересуют, — теперь моя очередь криво усмехаться. Эх, чую, аукнется мне эта беседа, еще как аукнется! Но просто не могу удержаться.
— Кто-то изучает муравьев и муравейники, а я вот людей и их города. Так почему первое не зазорно, а второе — да?
Это он меня спрашивает?
И, Хайдаш побери, этот наглый самодовольный эльфенок только что сравнил людей с какими-то… букашками?!
— Наверное, потому, что муравьи признаны существами полезными, этакими хранителями леса. А людей вы, лоэл’ли, истово ненавидите и сделали (и продолжаете делать!) всё возможное, чтобы полностью искоренить людской род.
— Искореняем. Ненавидим, — кивнул эльф. — А как еще надо поступать со зловредными насекомыми?
— Но… почему?! — вырвалось у меня.
Доподлинно никто не знал, почему эльфы вдруг так взъелись на людей, ходили слухи, строились предположения, но не более… С орками у нас были давние счеты, с троллями тоже имелась некоторая напряженность в отношениях, с гномами… Коротышки просто присоединились к сильнейшим, к тому же им пообещали большой кусок пирога — Габийские горы. Но эльфы? Ведь минуло не более пары лет, как они прошли через Врата, люди выделили эльфам землю под поселение на границе Империи и Ургостана и, насколько я знаю, ничто дальнейших печальных событий не предвещало. Но именно ушастые были инициаторами Последней войны, а другие нелюди вступили в коалицию уже потом. И если бы не эльфы, то войны бы не было, и до сих пор процветали бы Империя Алрин и другие человеческие государства.
— А ты не знаешь? — удивился Эрайн.
— Мне как-то забыли сообщить, как и всем остальным людям!
— Ты — не человек.
— Это уже детали. Важно другое! Что никто в Таннисе, а, скорее всего, и в других вольных городах не знает, почему лоэл’ли вдруг воспылали такой ненавистью к людям.
— Как… не знает?..
— Так. Строятся догадки, выдвигаются версии, одна невероятнее другой. Вон, в таннисской Академии уже несколько десятков диссертаций накатали по поводу причин, вынудивших эльфов начать войну.
— Подожди! — принц предупреждающе поднял руку. — Не мы начали войну. После Исхода последнее, к чему мой народ стремился, так это к новой войне… Нет! Элиарай ару начали люди.
— Люди? — прошептала я. — Как? Почему?
— Один ваш правитель очень много о себе возомнил.
— Какой правитель?
— Император. Надеюсь, далее уточнять не надо, ведь Империя у людей была всего одна.
— И что он сделал? — я проигнорировала издевку принца.
— Покусился на святое. На наших женщин. Посчитал, что беглецы из другого мира с радостью уступят ему одну лоэл’лину. В качестве жеста доброй воли, как он сказал.
Так вот оно что! Неужели война разразилась из-за какой-то эльфийки и тешущего свою похоть императора?.. Хотя, почему бы и нет? Войны случались и из-за меньшего. Тем более что женщин у лоэл’ли крайне мало и берегут они их как зеницу ока.
— И вы не уступили?
— А нас и не спрашивали, просто поставили перед фактом, что надо делиться… — Эрайн зло усмехнулся. — Однажды ночью люди императора выкрали из палаточного городка, который мы разбили на щедро выделенном людьми болоте, таэни.
Таэни? Королеву?!
— Вашу мать?! — ахнула я.
— Нет, — покачал головой эльф, — моя мать тогда еще не родилась.
Ну да, точно! У эльфийек же крайне короткий репродуктивный срок. Мать Эрайна еще сама до Второго совершеннолетия не доросла, так что родилась она явно уже после войны.
— Предыдущую жену таэ Луорена, мать Тэлиана, моего старшего брата, — добавил принц.
Этого не может быть!!! Неужели последний император был таким идиотом?!
