Я могла бы прочитать рабыне целую лекцию на эту тему. Сказать, что расы полукровок попросту не существует. Ведь у них нет ни истории, ни культуры, ни традиций и законов. Полукровки — рабы отчасти еще и потому, что ничего собой не представляют. У таких существ, как мы с Ашей, есть выбор: быть скотиной бессловесной, человеком или лоэл'ли. И нет ничего удивительного в том, что, при таком хайдашевом раскладе, я предпочитаю быть именно человеком. И потом, моя мать — человек, я выросла среди людей, глупо было бы считать себя кем-то иным... Только какой смысл раскрывать душу перед этой рабыней. Зачем? Всё равно не поймет.
— Ладно, как цивилизованные существа, — усмехнулась я. — Такой вариант тебя устроит?
— Вполне.
Аша устроилась на диване, я выбрала кресло. Забавно, сейчас я как бы примерила на себя роль Эрайна, а Аша стала мной.
— Говори же. Не томи! — зевнула я.
— Эту будет длинная история, — грустно и как-то обреченно улыбнулась Аша.
— Слушаю тебя.
— Наверное, даже хорошо, что ты меня поймала, — вздохнула дайрэн, — уже очень-очень давно я ни с кем нормально не говорила... Это правда, я действительно принадлежу к первому поколению полукровок, детей человеческих женщин от лоэл'ли. Но истина в том, что я помню своё детство и юность...
— Как помнишь?! — подскочила я.
— Ты будешь меня слушать?
Я кивнула.
— Тогда не перебивай.
О, как она заговорила! Ладно, послушаем, что нам эта девица расскажет.
— Так вот, — меж тем продолжила дайрэн, — я многое помню. Моя мать была настоящей красавицей, она принадлежала к знатному роду, получила соответствующее воспитание... а в итоге стала эльфийской шлюхой. Не потому, что выбрала такую судьбу, нет, этот выбор сделали за неё. Я не знаю своего отца, у моей матери было много мужчин, слишком много. На окраине Талрэя был построен целый поселок, где жили свезенные со всей Тауры красивые человеческие женщины. У лоэл'ли и сейчас женщин очень мало, а тогда, двести с лишним лет назад, их было еще меньше. Эльфы ненавидели людей, но это ничуть не мешало им пользовать человеческих женщин — против природы не пойдешь.
Аша замолчала, взгляд рабыни затуманился, сейчас она была очень далеко.
— И что? Что было дальше? — спросила я.
Если подумать, то история Аши во многом схожа с моей, если только дайрэн не врёт, конечно. Но что-то мне подсказывало, что Аша говорила правду.
— Я была одной из первых детей, родившихся в том поселке. Сначала лоэл'ли не обращали на подобных мне детей внимания, так что воспитывали нас наши же матери. Через некоторое время у меня появились брат и сестра... К матери эльфы стали ходить всё реже. Люди стареют, да и рождение троих детей не прошло для мамы даром. Мне было пятнадцать лет, когда лоэл'ли забрали из поселка маму и брата. Я до сих пор не знаю, куда их увезли и что с ними сделали. Нас с сестрой оставили в посёлке, и всего через полгода меня посетил первый эльф... Человеческие женщины стали исчезать из поселка одна за другой, а их дети (только девочки) оставались. Через пять лет людей в поселке уже не осталось, а у меня уже была пара детей. Поселок постепенно рос, его обитателей, точнее обитательниц, становилось всё больше. Мальчиков забирали практически сразу после их появления на свет, а все девочки оставались в поселке... Почти все. Некоторые лоэл'ли не хотели делиться игрушками, а поэтому забирали молодых девушек в свои дворцы. Но таких случаев было немного.
Рабыня опять замолчала, но в этот раз я её не стала тревожить. Что я могла сказать?
История Аши не была для меня откровением — в вольном городе ходили слухи, да и Серый многое, в пору моего ученичества, успел поведать. Но одно дело — знать исторические факты, а другое — беседовать с реальным участником событий, с женщиной, чью судьбу исковеркали и втоптали в грязь проклятые эльфы.
— Знаешь, — вдруг сказала Аша, — а ведь я в том поселке прожила без малого сорок лет! У меня было семь дочерей и десять... нет, одиннадцать сыновей. Четыре дочки уже работали вместе со мной, утоляли мужской голод лоэл'ли, пятой, в своём роде, повезло — её забрали во дворец, еще пара девиц подрастала. Эльфы начинали проявлять всё больше интереса к первому поколению полукровок, ведь мы, в отличие от человеческих женщин, не старели, и фигуры от родов у нас не портились. Всё больше и больше полукровок лоэл'ли стали забирать в личное пользование... А потом всё кончилось — ушастые издали тот самый закон.
— По которому все полукровки должны либо умереть, либо стать стерильными, либо плодиться и размножаться в Инкубаторе, — тихо сказала я.
— Да, — так же тихо ответила мне Аша. — Дальше я мало что помню. Первую свою процедуру, к счастью, я забыла... Ко мне приходят воспоминания, туманные, как будто это было во сне, что я немало лет провела в Инкубаторе. Потом меня признали неперспективной для разведения и списали, так я снова стала шлюхой. Долгое время я принадлежала семейству Тоэн-Маринэ, потом меня подарили Найри. Остальное ты знаешь.
— А как давно ты осознаешь себя?
