Когда с любезностями было покончено, отец прямо поинтересовался — зачем я к нему пожаловал. Да, не принято у нас было вот так, без особого приглашения, с визитами друг к другу ходить.
Несколько томительно долгих секунд я раздумывал, что же делать. Повременить с вопросом или задать его при брате? Нет, откладывать нельзя, если я буду слишком тянуть и нервничать — это может навести таэ Луорена на ненужные подозрения. Совершенно беспочвенные, к слову!
— Таэ, я хотел бы обсудить с Вами один вопрос, — нарочито небрежно начал я.
— Слушаю тебя.
Я бросил взгляд на Тэлиана. Да, незадача! Как я могу упомянуть о последнем покушении, если брат вроде как не в курсе.
— Мне немного не по себе, что ора дэйш’ли придется сегодня ночью отправить в Инкубатор. На фоне недавних событий…
Поймал удивленный взгляд Тэлиана.
— Ты опять о ней?! — резко, с каким-то отвращением спросил таэ Луорен. — Об этой своей игрушке? Кажется, я уже сказал, что никаких отсрочек она не получит. И никакие, как ты выразился, события моего решения не изменят.
— Я помню, таэ, — покорно кивнул и поднял голову, встретился взглядом с холодными глазами отца, — но всё равно считаю, что то, как мы поступаем с этой дикаркой, не делает нам чести.
— Вот как ты заговорил… Не далее как несколько часов назад я имел весьма любопытную беседу с Миэной, твоей возлюбленной супругой. Она жаловалась, что ты совсем не уделяешь ей внимания, что всё время крутишься вокруг своей игрушки, что это наводит на определенные подозрения. Я тогда еще сказал, что быть такого не может, чтобы мой сын, кровь от крови моей, увлекся какой-то грязной полукровкой.
— Отец, послушай!..
— Нет! Это ты послушай! Возвращайся к себе, к жене. И пока Миэна не забеременеет, ни видеть, ни слышать тебя не желаю. А за этой твоей игрушкой скоро придут.
Я поднялся на ноги и молча направился к двери. Что я мог сказать? Отец — мой отец! — по сути, только что посадил меня под домашний арест на несколько лет, ведь кто знает, когда эта змеища Миэна понесет. Ненавижу!!!
— Подожди, — окрикнул меня брат, — я тебя провожу.
Но я не остановился, пусть мой добровольный конвоир сам меня догоняет.
Перехватил меня Тэлиан только в картинной галерее.
— Пойдем со мной, я должен показать тебе кое-что, — негромко сказал брат.
— Мне некогда, — я резко дернул плечом, пытаясь высвободиться из стальной хватки сводного брата.
— Как раз немного времени у тебя есть, я сказал отцу, что сам распоряжусь насчет твоей дикарки.
Я удивленно посмотрел на Тэлиана. Ничего не понимаю!
— Иди за мной.
И я пошел. Что мне еще оставалось делать?
Путь наш был недолог. Оказалось, что любимому сыну таэ Луорена зачем-то понадобилось привести меня в оранжерею. И что я здесь не видел? Журчащие ручьи, множество деревьев и кустарников, часть из которых привезена еще с прародины — Вэллата, цветущие клумбы, художественно расставленные валуны. В оранжерее сейчас никого не было, лишь одинокая дэйш’ли увлеченно копалась в какой-то клумбе.
— Зачем ты меня сюда привел? — спросил я брата.
— Поговорить.
— Так говори! Я тебя внимательно слушаю.
Но Тэлиан молчал, не спешил начать разговор. И когда у меня уже вот-вот были готовы сдать нервы, когда я уже хотел взорваться, как неисправный озаряющий шар, брат, наконец, заговорил:
— Ответь для начала на один вопрос, — он повернулся ко мне лицом и внимательно, очень серьезно на меня смотрел. — Что эта дикарка значит для тебя?
— В каком смысле?.. А-а-а! Ты хочешь записать меня в Отступники? — скривил губы в усмешке я.
Мне доводилось слышать, что после войны Отступников среди лоэл’ли было не так уж и мало. Некоторые эльфы не только обесчестили себя тем, что связались с человеческими женщинами и полукровками (притом, в данном случае имелись в виду не банальные плотские отношения, а более глубокие чувства), но и даже захотели вырастить детей от таких вот неравных союзов. Отступников, эту язву на теле нации, пришлось искоренять не одно десятилетие. Кого-то убедили, кому-то пригрозили или наказали, а некоторые, говорят, и вовсе исчезли. Сейчас Отступников и вовсе не осталось, в обществе об этом феномене говорить не принято, да и, по правде говоря, большинство тех, кто запятнал свою честь близкими отношениями с людьми и полукровками, в это самое общество как раз не вхожи.
— Нет, — покачал головой брат, — я тебя ни в чем не обвиняю и не собираюсь. Но всё равно хочу услышать ответ на свой вопрос. Кто для тебя эта полукровка? Ты видишь в ней лишь симпатичную мордашку и соблазнительное тело, или всё же нечто большее?
— К чему все эти вопросы?
Тэлиан так пристально смотрел, что мне стало как-то не по себе. Наконец, старший брат кивнул каким-то своим мыслям, вздохнул и сказал:
— Я расскажу тебе одну познавательную историю. Нет, не перебивай. Думаю, тебе очень важно будет это услышать… Как ты знаешь, на Вэллате я потерял свою семью.
— Брат, я всё понимаю, но тебе не кажется, что сейчас не время… — нервно перебил я.
