– Ее звали Эдит Кинни. – Голос принадлежал Алвите, но слова были чужими. – Она переехала сюда после того, как потеряла мужа, одинокая старуха, и здание попыталось связаться с ней. Но было уже поздно, Эдит умирала в полном одиночестве, никем не оплакиваемая. Но тут к ней в дверь постучался незнакомец, искавший дорогу в пентхаус.
Алвита посмотрела на связанного бесчувственного Диего, и у нее на лице появилась признательная улыбка старухи Эдит.
– Он объяснил свое дело, и Эдит была тронута. Этот парень показался ей милым молодым человеком. Она пустила его к себе, и он был рядом с ней в последние дни ее жизни. Даже после того как она умерла, он остался скорбеть о ней. Эдит не позволит вам сделать ему больно, и она никак не связана этим страшным зданием, превратившим в сущий ад последние месяцы ее жизни.
Подняв нож, Алвита медленно, словно во сне, направилась к Диего.
– Макс! – Голос Тобиаса прозвучал властно, и все-таки ему не удалось полностью скрыть в нем тень паники. – Останови ее!
Издав низкое рычание, существо, которое Джейсон когда-то считал своим другом, бросилось к Алвите. Дубинка взметнулась вверх, готовая обрушиться с такой силой, что, как хорошо знал Джейсон, череп бедной женщины должен был треснуть, словно яичная скорлупа. Однако нож Макс заметил только тогда, когда тот погрузился ему в живот.
– Бу! – шепнул ему на ухо Джейсон.
Макс обернулся, и разложившимся остаткам его лица удалось изобразить удивление от того, что его предали.
– Его звали Джеймс Андрэ. Ему было шестнадцать. Это был глупый подросток, он совершил много ошибок, но он хотел делать людям добро и не заслужил того, как мы с ним поступили. Он также не является пленником.
Джейсон не мог сказать, какие сверхъестественные силы включились в работу. Определенно, рана, которую он нанес ножом Максу, не была смертельной, но у него на глазах свирепое существо стало разваливаться на части, из него хлынул черный гной, выплеснувшийся на стол, на пол и даже на потолок, и в конечном счете остались только съежившаяся кожа и окровавленная расщепленная дубинка.
Нет. Нет, нет, нет! Этого не должно быть! Он представлял себе всё совсем не так! Без Макса все эти люди направят свои ножи против него!
– Замечательно. – Голос не выдал его тревоги. – Угроза устранена. Однако предложение денег остается в силе. Те из вас, кто хочет получить миллиард, по-прежнему могут это сделать.
Тобиас вгляделся в лица своих гостей, стараясь разгадать их намерения. Засунув чуть дрожащую руку за пазуху, он запустил приложение с «тревожной кнопкой», установленное как раз для такого случая.
Скоро сюда прибудет полиция, и нужно просто объяснить остальным, что если они уберут ножи, он сделает так, чтобы все это исчезло. Единственный человек… нет, единственное
Тобиас открыл рот, собираясь заговорить, но тут увидел, что Алвита подошла к Диего и поднесла лезвие ножа к веревкам, стягивающим его запястья. Зачем? Разумеется, она… Подождите. Что там ему говорили про символы и их силу? Про то, как души смогут воспользоваться установленными им связями, если их не пленить надлежащим образом?
– О нет! – Это были последние слова Тобиаса Фелла.
Затем Алвита перерезала веревки, освобождая всё.
Даже если бы Дамиан знал наперед, как все произойдет, а не полагался лишь на теории и предположения, он все равно не смог бы представить, что будет, когда в него неудержимым потоком хлынет весь гнев, заключенный в Баньян-Корте. Но он был готов к этому, и когда появились спешащие тени, он первым впустил их.
Теперь Дамиан отчетливо видел собственную роль в происходящем: принадлежащие Феллу компании не подпускают посторонних, в то же время требуя от своих сотрудников «повышения производительности». И вот сейчас Дамиан чувствовал, как все эти души, выгнанные на мороз острыми железными пиками, плененные в резком свете люминесцентных ламп, врываются в него. Здание, так старательно возведенное Феллом, чтобы связать, удержать, заточить в себе, теперь полностью сконцентрировалось на нем одном. Когда объятый ужасом миллиардер бросился к двери из обеденного зала, Дамиан не раздумывая захлопнул ее перед ним, заперев его вместе с накопленной за всю жизнь справедливой ненавистью.
Бедный глупец пытался позвать на помощь, отчаянно тыча пальцем в экран телефона, однако информация была не на его стороне. Главная беда высоких технологий заключается в том, что они должны общаться друг с другом. А когда из телефона Фелла раздался голос Донны, стало ясно, что у нее нет никакого желания позволить его «тревожной кнопке» общаться с кем бы то ни было.
– К сожалению, мистер Фелл, вам никто не поможет, – сказала она.
Картер издал отвратительный синтетический смешок.
