«Привет! Меня зовут Лёва Лучик, и я учусь в третьем классе. Внутри себя я громкий и смелый, а в классе меня считают профессором-тихоней. Никакой я не профессор, просто разбираюсь в редких животных, люблю природу и робототехнику. А про тихоню это правда! Только с моей семьёй и другом Кешей я такой, какой есть на самом деле. Но мне так хотелось, чтобы меня слышали все! Однажды в день своего рождения я придумал написать первое объявление. Я верил, что моя жизнь должна измениться. Но и представить не мог, что за тринадцать объявлений всё так круто повернётся!»В формате PDF A4 сохранён издательский дизайн.
Вы замечали, сколько вокруг разных объявлений? В нашем подъезде их целая доска, и в школе тоже. Только объявления эти скучные. То воды не будет, то ноги вытирайте, то выведем у вас всех блох и тараканов. Я даже такое объявление на остановке прочитал: «Решу все ваши проблемы». С одной оставшейся бумажкой с телефоном. На всякий случай я сорвал эту бумажку. Вдруг пригодится?
Однажды я решил написать первое объявление. Только без номера телефона. А что, всем можно – значит, и мне можно. Главное, чтобы повод нашёлся. Как только я об этом подумал, эти поводы ко мне как кони поскакали! Я еле их остановил.
Когда вы узнаете, по каким поводам я сочинял объявления, вы подумаете, что жить с таким ребёнком невозможно.
Может, вы решите, что моим родителям надо поставить памятник за то, что они меня терпят.
Но если вы хорошо посчитаете, то увидите: тринадцать объявлений за целый год – это ерундовая мелочь. Ведь в году триста шестьдесят пять или триста шестьдесят шесть дней, а тут всего-то тринадцать объявлений. Ну и что, что они все были в первой четверти.
Зато какие это были дни!
И знаете, мне кажется, что от первого до тринадцатого объявления я прожил целую жизнь.
Если тебе захочется написать объявление – пиши!
Оказывается, это действует!
Всё началось с дня рождения.
– Лёва? Ты слышишь? Бабушка тебе здоровья и успехов желает! Поблагодари её, – затормошила меня мама за праздничным столом по случаю моего девятилетия.
В этот момент я как раз протянул зубочистку на помощь зелёной мохнатой гусенице, которая застряла между зарослями букета и краем вазы. В конце концов, она же не виновата, что бабушка привезла её вместе с дачными цветами.
– Спасибо, бабушка! – я оторвал взгляд от гусеницы и вежливо улыбнулся.
Пока я улыбался, гусеница плюхнулась колечком на стол.
– Я сейчас вернусь! – осторожно, двумя пальцами, я взял несчастное животное и помчался в комнату. Спрячу её в коробке, а потом отнесу на улицу. Стоп. А как же она на чужой улице в спячку уйдёт?
– Бабушка! – с гусеницей в коробке я подошёл к бабушке. – Ты можешь отнести её назад? На дачу? Просто откроешь эту коробку, она сама выползет.
– Как это коробка выползет? – не поняла бабушка и открыла коробку.
Вы представили бабушкину реакцию?
На самом деле и бабушка, и дедушка, и папа, и мама, и даже мой старший брат давно привыкли, что я спасаю всех животных, но почему-то каждый раз удивляются.
Сегодня мне исполнилось девять лет, и к нам в гости пришли бабушка и дедушка.
– Через год тебе стукнет уже десять – вот это будет дата! – торжественно произнёс папа, потирая отросшую бороду. – В десять лет я уже выиграл городскую лыжную гонку, жарил картошку и сам чинил велосипед.
– А ещё терял ключи, шапки и перчатки. Поэтому я покупала сразу по шесть шапок на сезон, а перчатки пришивала к рукавам куртки, – вставила бабушка.
– Прямо так и пришивала? И как же он ходил? Это же очень смешно, – хихикал я, заметив, что папа уже не чешет бороду, а теребит праздничную салфетку с цыплятами.
– Мне было не смешно, зато стирать и сушить было очень удобно. Тем более что его куртки и перчатки пачкались одновременно и всегда одинаково. Мальчишки, сами понимаете… – последнюю фразу бабушка сказала с любовью и плюхнула на папину тарелку большущий кусок своего фирменного медовика.
Я был готов расцеловать бабушку и папу заодно.
Мой папа – супераккуратный, представить его в грязной куртке невозможно. Его перчатки всегда как новенькие лежат на комоде в прихожей. И вообще – он мегачеловек. В прошлом году сделал мне светящиеся шнурки на кроссовки. Они светились в темноте ровно два дня, пока я не провалился в них в канаву около соседнего дома. Канава была неглубокой. Ровно такой, чтобы поглотить шнурки с кроссовками. Мама, конечно, их отстирала, но они больше не светились. Хорошо ещё, что папа не обиделся, а только сказал: «Эх, Лёва! Придётся подождать, пока вся грязь в канавах замёрзнет или их засыплют землёй».
И хорошо, что до меня дошло: светящиеся шнурки – для малышей и девочек, так что ничего страшного, просто папу было жалко. Всё-таки изобретать такие шнурки на два дня очень обидно.
А бабушка всё продолжала вспоминать маленького папу:
– Да, сынок, а свою первую картошку ты пожарил, когда прогулял математику в третьем классе. Решил сделать мне приятное, и я это до сих пор помню.
Что?! Папа прогулял математику? В это я точно не поверю. Папа даже во сне решит любую задачу по математике – зачем ему было прогуливать?
– У меня тогда живот разболелся, это помню, – сказал папа. – А вот пришитых перчаток точно не было, у меня детские воспоминания с пяти лет.
– Бабушка, а шапки тоже пришивала? – вернул я бабушку в «папину» тему.
