К обеду съехались старые друзья отца. Скорбной вереницей, они прошли мимо гроба, постояли, прощаясь со своим другом. Слуги понесли гроб в родовой склеп. Сделав положенные случаю церемонии, все пошли в дом на поминальный обед. Генри остался один. Он сидел на каменной скамье, высеченной в склепе, прощался с отцом. Думал, сколько отец пережил в жизни, сколько видел всякого, хорошего и плохого, что творилось в его душе в последние годы после смерти матери. «Как бы узнать, о чем думал он в последний момент? Успокоилась его душа или будет скитаться, не найдя успокоения и крова?» у Генри на глаза навернулись слёзы. Он вспомнил, как изменился отец, состарившись на глазах. «Значит, он был угнетён и раздавлен той виной, в которой обвинил себя сам. Я не смог, не успел поговорить с ним, как надо было, как он того заслуживал. Я потерял уже троих, самых дорогих мне людей и все три раза чувствую себя виноватым в том, что слишком мало сделал для них хорошего. Матушка, моя любимая бедная матушка так и не смогла увидеть меня таким, каким я стал. Я писал ей слишком редко и не смог поддержать её. Влад, мой единственный преданный друг. Он первым пришёл и поверил мне, ещё тогда, когда мы были мальчишками и потом, всё время был рядом, стал моим помощником. А я не прочувствовал момент, когда слова поддержки могли остановить его от страшного шага, оставил его наедине с душевной мукой. А сейчас отец, он тоже остался один и медленно угас, а меня опять не было рядом» укорял себя Генри.
— Здравствуйте, юноша. Вы напрасно угнетаете себя своими раздумьями. Это жизнь и она порой, довольно жестоко бьёт нас по щекам, чтобы разбудить. Я могу привести вам массу доводов в защиту и вас и её. Вы сколько угодно можете укорять себя, но то, что уже произошло не исправить и время вспять не повернуть. Мои слова могут показаться вам жестокими, но иногда, чтобы помочь человеку найти дорогу, провидению приходится ранить его в самое сердце. Но есть ещё один, очень важный фактор, это тот путь, который выбирают и уходят по нему те, чья смерть оплакивается очень долго. Но в горе своём безутешном не стоит забывать, что солнце садится и снова встаёт. Не дай печали, горю, неуверенности сломить тебя, твоё личное несчастье дело относительное к страданию тех, которые попали в круговорот беспощадного злого рока. Целые города исчезли за одну ночь, бесчисленное количество человеческих жертв унесли тайфуны, цунами, извержения вулканов, наводнения стёрли с земли тех, кто в тот момент попался на их пути. Бесконечный поток горя, испытаний ощущает испокон веков всё человечество, миллионы умерших в стращной агонии, сколько растерзанных тел на тверди земной и под ней. А теперь поразмысли, так ли глубока твоя печаль, так ли невыносимо горе? Жизнь продолжается, сколь бы не тяжела была утрата. Иногда наша боль — крест, а иногда — опора. Любовь может творить чудеса. Она может оживить мёртвых в наших сердцах, для того чтобы мы могли говорить с ними о том, что не успели сказать им при их жиэни. Но не надо бесконечно, до исступления скорбеть и оплакивать их уход, тревожа их покой. Им не нужно наших слёз и рыданий, им нужна только добрая и светлая память о них.
Нужно отпустить наших любимых с миром. Рано или поздно мы всё равно будем вместе. Утрите слёзы, давая мир и покой их праху. Лучше пожелайте счастья и процветания оставшимся жить. Проживите отпущенный срок так, чтобы бесславный конец не поверг вашу душу в пустое и тягостное безмолвие, из которого путь к свету закрыт навечно. По окончании жизненного пути обернётесь в мыслях своих на прожитую жизнь, вспомните всё, ничего из вашей земной жизни не будет забыто. Тогда сами поймёте, что уготовано вам после смерти. Вы сам станете себе судьёй, прокурором и адвокатом. И судить себя будете беспристраст-но и ваш приговор, вынесенный вами самим себе будет самым справедливым. И после этого откроется вам дорога в новый мир, в вашу новую жизнь. Примите всё сердцем и разумом.
— Да-да, дядя Юлиан, я всё понимаю. Когда я приехал и увидел отца, мне стало так больно и горько. Он был несчастен и подавлен. Почему, скажите, почему всё так получилось?
— Мы не в силах изменить ход истории, которую уже написал и прожил тот или иной человек. Мы можем только помочь живущим, вот это в наших силах. Об этом мы уже говорили с вами.
— Да, я помню и готов к работе. Я провожу друзей отца и приду к вам. Вы говорили, что дадите мне перечень молитв, — ответил Генри.
— Вот и прекрасно. Я буду ждать вас в своей оранжерее. Сегодня там удивительно легко дышится от аромата цветов, распустившихся нынче ночью, — сказал Юлиан и, поклонившись, вышел.
Генри пришёл к доктору, когда солнце уже клонилось к закату. В руках он держал тетрадь в тиснёном переплёте. Родовой герб семьи Яровских золотым вензелем красовался на обложке.