— Посмотрите, сколь чудовищно это зрелище, крах целой империи, считающей себя единоправным владельцем, мировым господином, — Юлиан стоял, сложив руки за спиной, и разговаривал сам с собой, — я всегда был против того, когда люди, правители считают себя лучше и умнее других. Остановить безумие таким способом, а может, это лишь подтолкнёт к новому тиранству? Перенаселение, природные или созданные самими людьми катаклизмы, всё катится в тартарары! Что ждёт эту планету в будущем, что ждёт этих несчастных, как долго они будут испытывать терпение создателя?
Генри тоже хотел бы услышать ответы на эти вопросы. Но кто мог их дать? Сколько ждать разъяснений?
— Можно прождать всю жизнь, да так и не дождаться, — Шалтир будто услышал немой вопрос Генри, — благодарите судьбу, что выбор наблюдать за ходом жизни пал именно на вас.
— А толку от этого? Даже если я узнаю конечный итог, чем я смогу повлиять? — в голосе Генри послышались печальные нотки.
— Кое-что вы сможете сделать. Забегая вперёд, скажу вам следующее. Пройдя определённую ступень, вы передадите свои знания той, которую должны будете опекать. Вы станете её советчиком и подсказчиком, какими мы стали для вас.
— И что? Ведь этих трагедий не предотвратить, раз мы увидели уже свершившееся? — Генри тряхнул головой.
— Увы, но если бы вы смогли знать сколько ещё страшного ждёт людей впереди. По мановению палочки ничего не измениться. Но, передавая учение по цепочке, от нас к вам, от вас к ней, от неё к будущему Радужному Адепту и так далее, можно будет достучаться до сознания людей и попытаться исправить очень многое, к которому ведёт выбранная ими дорога, — Шалтир говорил громко, ставя жёсткие ударения.
— А когда это призойдёт, когда я встречу её? После моей смерти? — Генри обращался то к одному, то ко второму.
— Каждого живущего человека интересуют четыре вещи: родился, жил, умер, а что дальше? Что там, за горизонтом бытия, которое они проживают? На всё количество людей такие вопросы задают себе довольно многие. Но, боюсь ошибиться в цифрах, скажу просто, многие, считают, что там пустота и забвенье. А если, нет? Если там тоже жизнь, хотя и отличающаяся от этой? А если, прожив эту жизнь, умерев, мы снова приходим обратно, только в другом виде, в другом теле? Может, нам постоянно дают шанс для усовершенствования души, проходя и проживая множество жизней? Шалтир, я прав или нет? — Юлиан сыпал вопросами.
— Вы правы, мой друг, насколько господь суров к своему творению, ещё больше он милостив к тем, кто этого заслуживает, кто не живёт одним днём, а постоянно пытается найти ответы. К ним-то они и приходят, благодаря снисходительности создателя. Наша сила троих, смогла перенести нас на этот отрезок времени, чтобы вы посмотрели, к чему придёт мир и ужаснулись. А если бы видели фашизм, во всех его проявлениях, видели страшную войну, длившуюся четыре года, Бухенвальд, Освенцим. Вы представьте только, цифры погибших в этой войне колеблются от 30 до 40 мил-лио-нов! Но не смейте опускать руки, в ваших силах и силах, таких как вы, помочь человечеству. Ваша подопечная сможет достучаться в двери, за которыми находиться тайна мироздания. Прося помощи, она будет услышана. Вы передадите ей то, чему мы смогли вас научить, а она постарается описать услышанное от вас в своих книгах. Да, она будет писать книги, собирая по крупицам знания. Вы будете встречаться с ней и объяснять ход истории. Это будет не одноразовое чтиво, миллионными тиражами завалившее все торговые лавки её времени. Многие написанные книги задают только вопросы, а те книги, которые она напишет с твоей помощью, будут давать людям ответы. Мой милый мальчик, если бы вы знали, порой очень тяжело найти достойную внимания книгу. В будущем, общение людей будет сводиться к минимуму из-за прогрессивного течения их жизни. Столетия технической эволюции отодвинут на задний план чувства и размышления. Но хороший писатель заставляет читателя воображать продолжение сюжета, а великий писатель заставляет проживать прочитанное.
— Я догадываюсь, о каком времени вы говорите. Значит, это будущее, в котором меня, нынешнего, уже не будет. Я что, буду её внутренним голосом? Ведь я тоже слышу чей-то голос, — Генри задумался.