Юлиан повернулся к Шалтиру, но тот отвёл глаза в сторону. Доктор, видя разительную перемену в выражении лица такого, беспристрастного обычно, Шалтира почувствовал тревогу. «Чем вызвано его замешательство? Почему я не в курсе? Неужели, я ошибаюсь?! Ах, боже мой!! Но почему?! Разве мой мальчик заслужил это так рано?! О, нет!! Нет-нет-нет, я не согласен! Ну, пусть он ещё поживёт!» кричала душа старого доктора. Он тронул Шалтира за руку, пытаясь поймать его взгляд. Шалтир повернулся к нему. «Не так скоро, но и не слишком долго. Увы, мой друг, вряд ли мы сможем повлиять на это решение. Наберитесь мужества» было написано в его глазах. «Ах, ну разве это не нонсенс? Жаль, безумно жаль, успеть бы подготовить его к этому. Боги, дайте мне ещё время, хоть чуть-чуть?!» доктор не проронил ни слова вслух, говоря с Шалтиром на языке жестов. Но пока ему никто не ответил ни «да» ни «нет», он решил разбавить повисшую между ними тишину очередным продуктом стихотворного вдохновения:
Друзья мои, давайте ещё выпьем за великолепный, волшебный дар господа — ЖИЗНЬ.
Юлиан отвернулся, пытаясь скрыть набежавшие слёзы от печальной, открывшейся правды, подтверждённой Шалтиром, налил всем в бокалы по глотку красного вина. Шалтир пригубил вино и посмотрел на своих спутников:
— Ну, что ж, мы уже можем подвести некоторые итоги нашего путешествия. Генри, если у вас возникли вопросы, прошу, без стеснения задавайте их. А может, вы уже всё поняли сами, без подсказок?
— Я благодарен вам за ваше участие в моей судьбе и ещё за то, что вы, оба, так глубоко верите в мои способности анализировать. Но боюсь вас огорчить, моё эмоциональное эгрэго сейчас преобладает над вдумчивостью и пониманием, — Генри виновато улыбнулся, — увиденное болью отзывалось в моей душе, будущее полно жестокости. Но почему? Неужели, с ходом времён, люди совсем перестанут любить и относиться с пониманием друг другу? Массовые убийства станут привычным делом?
— Увы, мой друг, во все времена это всегда было, есть и будет, история человечества полна такими примерами. Генеальность ума и садистический терроризм, распутство и неверие в бога не только совместимы в этом времени, но и оправданы обществом, как как необходимость существования и продвижения к «великим целям». А цель-утопия и в конечном итоге господь может решить превратить в пепел города, как Садом и Гоморру, затопить континенты.
— А как на счёт шанса, предоставленному Ною и его семье? Разве этого не будет? — возмутился Генри.
— И сказано в писании «не причиню я городу сему никакого горя, если в нём живёт хоть один праведник». Может, им, грядущим поколениям, и повезёт, — пожал плечами Юлиан, — создать что-то стоящее без надлежащего опыта прошлого невозможно. Люди сами творят свою судьбу, неприслушиваясь к советам и предупреждениям. Вот один из примеров, Мишель Настадамус, больше пятисот лет назад до этого времени предсказавший и многочисленные жертвы фашизма и взрывы атомных бомб, которые мы с вами видели и взрыв огромной железной птицы, называемой космическим кораблём, в котором погибнут сразу 9 человек. Исследование глубин космоса, в котором люди хотели увидеть создателя, несёт им и такие потрясения. В катренах гениального Нострадамуса много зашифрованных пророчеств, над кодом которых уже не одно десятилетие трудятся умные люди. Лишь маленькая толика расшифрована в том времени, в котором мы побывали сегодня.
— Да, я поражаюсь его терпению, так много знать, предвидеть столько катостроф и так расплывчато описать всё, — Юлиан развёл руками.
— А кто это и почему вы с таким уважением говорите о нём?
— Весьма просвящённый человек с великим знанием. Ему многое было открыто из тайного и дано разрешение рассказать об этом людям. В то время пророчествовать было весьма и весьма опасно, ибо с именем господа на устах, миром правили страшные люди, но само провидение сильно берегло его. Вот и посмотрите, какая мощь задействована и та не может открыть людям глаза и умы, — Юлиан закатил глаза и добавил, — надо будет на досуге, вернуться в прошлое и кое-что обдумать рядом с ним.
— А зачем же было так сильно зашифровывать? Ведь вы всегда говорили мне «предупреждён-вооружён»! Может, тогда бы люди избежали таких трагедий, — Генри не скрывал возмущения.
— Возможно, но вмешиваться в ход событий, даже избранным не позволительно. Кто знает, может всё, что происходит и есть великий замысел создателя для того, чтобы люди извлекли уроки? Что получится, если нашу судьбу бедем решать мы, а не бог?
— Но разве можно объяснить это тем, кто безвинно погибает и родственникам погибших?