— Рождённый на земле человек — это уже избранный, гласит японская мудрость, — Людвиг поднял вверх палец, — но не каждый сможет услышать голос своего ангела. Неужели ты думаешь, что светлые силы не дают человеку шанс на спасение? Вот тут начинается наше противостояние и кто победит. Они учат их прощать и понимать, а мы можем дать почувствовать обиженным всю прелесть отмщения. А уже потом, после того, как они насладятся ею, уже смело записываем их в наш список. Поступок и закон обратной силы не имеют, расплата не заставляет себя ждать. Смею тебя уверить, мы собираем неплохой урожай. Послушай, всю обратную дорогу ты твердила о каком-то плане. Что ты задумала, поделишься?
Людвиг быстро переключился от философии к интересующему его сейчас, но Ядвигу врасплох не застал, словно она, каждую минуту думала об этом. Резко сев на кровати, она откинула назад волосы и хитро прищурилась:
— Он прост и гениален, поверь мне. Деталий я тебе не скажу, сам увидишь всё своими глазами. Но надо выждать время, любимый, когда никто не будет ожидать удара. Я уже научилась терпеливо ждать, чтобы очередная задумка не провалилась. Я уничтожу Генри.
— Это стало похоже на навязчивую идею, дорогая, ты просто одержима, но ведь есть ещё множество других дел для проверки твоей силы, — Людвиг, изучающее, разглядывал свою рыжую бестию. — И пусть, я чувствую, что успею везде, но ведь это так просто и неинтересно. А Генри совсем другое дело, там есть место для полёта моей фантазии.
— А твоё обещание Жермине? Ты действительно сможешь вернуть ей прежнее лицо?
— Да, есть один докторишка, который просто гений в этой области, я убедилась в этом на своём горьком опыте, — Ядвига не стала говорить, какое значение в жизни Генри играет Юлиан.
— Я понял, но почему ты уверена, что он захочет тебе помочь?
— Захочет, ещё как захочет, на коленях ко мне приползёт, — Ядвига расхохоталась, — Ты знаешь, что в пекинских операх женские роли играют мужчины? Мужчины считают, что только они знают, как должна сыграть женщина. И не догадываются, какя это страшная глупость. Вряд ли меня саму подпустят близко, а для такого случая у меня кое-что припасено. Так вот, в моём спектакле роли распределены. Пусть мужчины думают, что могут просчитать шаги женщины вперёд.
— Почему ты уверена, что никто не догадается о твоих намерениях? При такой защите, он почти неуязвим.
— Вот именно, почти. Я нашла отличный способ, — Ядвига загадочно улыбнулась.
— Я не понимаю тебя, — Людвига стала раздражать её таинственность.
— Ну, не сердись, любимый, — она почувствовала настроение своего возлюбленного и прижалась к нему, — я просто боюсь, что у стен могут быть уши. Доверься мне, я всё продумала досконально и скоро пролью бальзам на твою рану.
— Бальзам, который сможет вылечить меня — кровь всех моих врагов, — с усмешкой сказал Людвиг.
— Ну, всех не обещаю, а вот над одним поработаю, и властитель тьмы поможет мне в этом. Успокойся, верь моему чутью, лучше поцелуй меня, как только ты один умеешь, — Ядвига потянулась губами к Людвигу.
Очень много людей толпилось на пирсе в ожидании, когда спустят трап. Полковник Юрсковский первым ступил на родную землю и сразу попал в объятья своей семьи. Он оглянулся и глазами поискал Генри. Тот уже спустился на берег и нежно обнимал старого дворецкого, который рыдал на его плече. Юлиан набрал полную грудь воздуха родины, прищёрился от лучей солнца и похлопал Генри по плечу:
— Не буду вам мешать, мой мальчик, в приятных хлопотах не до меня. Смотрите, полковник ищет вас взглядом. Подойдите к своим будущим родственникам. А я, на днях навещу вас, полюбуюсь на своего крестничка.
«И правда, мы не гворили на эту тему, но лучшего крёстного отца для него и не сышешь» подумал Генри.
— Я буду очень рад, мой дом — ваш дом.
Они обнялись и Юлиан начал протискиваться сквозь толпу.
— Генри, мы ждём вас, — полковник перекрикивал людской шум.
Генри, одёрнув мундир, двинулся к большому семейству Юрсковских. Тётка Виолы, Идита, по линии отца, болтливая женщина лет пятидесяти с небольшим, одинокая, бросилась к Генри, обняла его и поцеловала в обе щёки.
— Мальчик, какой красивый мальчик, я помню вас совсем юным, помните, тогда на балу? — тетка отступила на шаг, разглядывая Генри, — я так рада, так рада. Вы же знаете, у меня никогда не было детей, поэтому Виола для меня не только племянница, почти, как дочь. А теперь у меня появился внук!! Очаровательно! Прелестно! Такой милый малыш! Крошечный, так смешно открывает свой милый ротик! Чудо, просто чудо.
Генри был смущён столь откровенной радости старой девы и почувствовал, как вспыхнули его щёки.
— Ой, очаровательно, он смутился, — тётка выпучила глаза и положила руку на свою грудь, потом достала кружевной платок, — да что вы, не надо. Если бы вы знали, какой он славненький!
Она подхватила Генри под руку и пока они подходили к семейству Юрсковских, как заядлая заговорщица, идя на цыпочках, шептала Генри на ухо: