— Да-да, конечно. Всё так просто и сложно одновременно, поразительно! Вы столько рассказали мне, что теперь всё мои рассуждения кажутся наивными и незначительными. Вы уже ответили на столько моих вопросов, которые я даже не говорил. Теперь только буду просить господа, чтобы он помог мне в нужные моменты находить слова, облегчающие физические и духовные страдания людей. Но один из моих вопросов, действительно, не даёт мне покоя, хотя услышанное сразу поставило всё на свои места. Может потому, что он возник, сильно коснувшись меня, — Генри почувствовал даже сейчас, как больно сжалось сердце.
— Да, я знаю, — грустно улыбнулась Акзольда, — я всё знаю. Но на этот счёт я могу вам сказать неутешительные слова. Эта категория людей, призвавших меня, становится вне божьего закона. Природа и господь не прощают им этого поступка. Они сами делают свой выбор и страшно расплачиваются за это. Их энергетические субстанции, что именуют «душами» просто стирают без права на возрождение. Но есть исключения, как с вашей матушкой. Но подсказывать вам необходимые в этом случае действия, я не могу. Вы сами должны сердцем понять и почувствовать их. Если господь даст вам возможность, то вы сможете исправить положение вещей.
«Да, я многое смог понять сегодня. В природе всё закономерно. Есть пророки и носители божьей правды и люди должны прислушиваться к ним. Все должны честными и праведными поступками накапливать и утверждать свою жизненную силу. Она имеет большое значение после смерти. В какие бы сложные ситуации не ставила нас жизнь, мы должны в гармонии с собой двигаться по пространству истины. Я в силах вести к богу заблудших людей, показывать им путь, зажечь свет в потёмках их душ. Ведь там, где люди глумятся над богом, приходит бес и уводит людей за собой. Людвиг, слуга сатаны, сказал мне „смерть освобождает от боли бытия“ и он, якобы, помог Владу. Но я понял, он добился только своей цели, чтобы уничтожить его душу, которая теперь не имеет права на искупление этого греха. Влад наказан, и я не в силах помочь ему».
Акзольда, всё это время не произнеся ни слова, молча смотрела на Генри и улыбалась своей лучезарной улыбкой.
— Замечательно, ты действительно достоин своего предназначения. На твои размышления я могу ответить словами одного из пророков, Магомета:
При нашем расставании я оставлю тебе подарок. Ты запомнишь нашу встречу, наш разговор. В твоём сознании я останусь такой, какой ты видел меня. Это моё имя будет только для тебя, для всех остальных они у меня разные и записаны в конце книги судьбы каждого индивидуально. Когда твои уста произнесут моё имя, я приду на твой зов и ты сможешь поговорить со мной. Я дам тебе дар видеть фиолетовое свечение, которое окружает самоубийц. Ты будешь видеть его и сколько хватит таланта, сможешь уберечь этого человека от непоправимого шага в бездну, из которой нет возврата. Ибо я увожу их в те миры, где они растворяются в пространстве и уже никогда не смогут соединиться в единую структуру, способную родится вновь. Я даю тебе этот талант, чтобы ты смог направить людей на другую дорогу, — Акзольда пристально посмотрела в глаза Генри, — Чёрная луна приходит за теми, кто жизнь свою хочет закончить самоубийством. Самому человеку практически невозможно выйти из-под власти её энергии. Я надеюсь, у тебя хватит сил помочь страждущему. А теперь нам пора прощаться. Желаю тебе удачи, Радужный Адепт.
Акзольда обернулась вокруг себя и снова перед Генри появилась чудовищная, отвратительная старуха, источающая смрад и подвальный холод. Генри, от неожиданности и ужаса, зажмурился, а когда открыл глаза, то оказался в спальной комнате, где мирно спали его сокурсники. Он смотрел на себя самого, тихо дышавшего в сонной неге. «Со стороны можно подумать, что человек спит и видит хорошие сны. Ничего не отражается на моём лице, хотя я видел такое. Нет-нет, вот оно, как будто видение дошло до меня только сейчас» думал Генри. И правда, с его спокойным лицом стали происходить перемены. Вот он улыбается, видимо в тот момент, когда только оказался на прекрасном лугу. Вот нервно задрожали веки и, даже с закрытыми глазами, лицо стало выражать восхищение от красоты незнакомки. Вот гримаса ужаса исказило его и снова вернулось восхищение. «Странно, как будто я опередил время. Уже успел всё увидеть, а физическое тело только начало смотреть. Как же это возможно? А может это другой сон, но почему тогда это моё „я“ его не видит? Столько вопросов на которые только Юлиан может ответить. Вот бы увидеть его сейчас!» подумал Генри и тут же оказался в кабинете доктора Баровского.
