История повторилась вновь. Первым, кто нашёл девушку, был Раджалун. Видя, что одежды весьма и весьма богатые, он был крайне удивлён и обескуражен. Но девушка ничего не смогла ответить вразумительного на его вопросы. Оставаться бузучастным он не мог, хотя в сердце, в самом дальнем уголке, больно колнуло от воспоминаний давно минувших лет.
Девушку встретили, как подобает её изысканному наряду и оставили дома до выяснения обстоятельств её появления на их пороге. Но определённые силы были замешаны в этом, поэтому, ни родных, ни даже тех, кто мог узнать её, так и не нашлось. Отец и сын, обсуждая сложившуюся ситуацию, предположили, что девушку, видимо, ктото выкрал, а она сбежала, и от страха, потеряла память. Не выгонять же её вникуда, решили, пусть живёт, а там, как сложится.
Дни шла за днями, месяцы за месяцами, к Индиги относились ровно почти все, кроме Раджалуна. Теперь уже взрослый мужчина, который долго переживал смерть жены и детей и никого не подпускал к своему сердцу, влюбился. И хотя Индига не отличалась манерами, присущими хорошо воспитанным девушкам, но в ней было что-то мягкое и доброе от его матери, как он помнил. Она была ласковой, нежной и трогательно заботливой. Очень робко, лишь взглядами и пурпуром щёк, Индига выражала свои ответные чувства. А когда Раджалун напрямую сказал ей, она, смущённая, не скрывая радости, ответила, что в её душе тоже расцвёл нежный цветок любви. Оттаял Раджлун и снова почувствал вкус к жизни. Гаджимал, утративший свою прежнюю стать под гнётом горя и лет, не скрывал слёз счастья.
«Отец, я полюбил её» улыбался Раджалун.
Решили играть свадьбу. Снова радостные хлопоты вдохнули свежий воздух в дом. В день торжества, Гаджимал пригласил жениха и невесту в свою комнату и, дрожащими, старческими руками, одел на шею Индиге колье своей покойной жены. Словно молнией пронзило мозг девушки, дыхание перехватило так, что вздулась жила на шее и колье, как смертельные обьятия удава, сдавило грудь. Зазвучал в голове Индиги голос Жермины, твердивший одну и ту же фразу.
Никто не заметил изменения в девушке, даже влюблено смотрящий на неё, счастливый жених. Как лицо мумии стало красивое лицо Индиги, как сомнабула двигалась она в свадебном танце, который танцуют молодожёны для гостей, перед тем, как отправиться на своё брачное ложе в первый раз.
Раджалун лишь в спальне заметил, как странно изменилась его прекрасная супруга. Он прилёг на кровать и, списав её настроение на смущение юной девственницы, начал читать ей стихи древнего поэта о любви. Закашлявшись от запаха благовоний, источавших приятный аромат, он попросил её налить в бокал медовый нектар. Индига, както мгновенно спохватилась и бросилась исполнять просьбу. Отпив несколько глотков, Раджалун почувствовал необычный привкус напитка и лёгкую тошноту. Словно какая-то, полупрозрачная пелена появилась перед глазами и он вздрогнул. Его молодая жена, улыбаясь, смотрела на него. Черты её лица стали расплываться перед его глазами и, о ужас! Она стала похожа на Жермину, но такую, какой та стала после его ударов мечом! В животе Раджалуна разлился сильный жар, да такой, казалось, огнём горят все внутренности.
«О, создатель, что за боль?! Что ты сделала со мной?» в миг потрескавшимися губами проговорил Раджалун.
И словно пропало наваждение, снова лицо Индиги, но уже такое, как прежде. С неё, как будто-то же смахнули чью-то злую волю и теперь она, глазами, полными ужаса, смотрела, как корчится от боли молодой мужчина.
«Я всё понял, значит, ты жива и снова творишь своё черное дело именно в тот миг, когда я опять счастлив».
«О чем ты говоришь, любимый? Что присходит?» рыдала Индига. Раджалун, издавая душераздирающие стоны, едва смог рассказать ей о том, что произошло много лет назад. Индига, прислушиваясь сквозь свой плач к его измученному болью шопоту, забилась в рыданья возле постели, осознав чудовищную правду. Поймав своими устами последний вздох Раджалуна, она упала без чувств.
Но продолжалось это всего несколько мгновений и когда сознание вернулось к девушке, она, обезумев от горя, заметалась по комнате. Первое, что пришло в голову — позвать на помощь, но склонившись к Раджалуну, она поняла, что это бессмысленно. Он, её любимый, её обретённое счастье, был мёртв. «Его не стало, значит, и мне незачем жить» душа вытолкнула в мозг решение. Индига взяла бокал, из которого Раджалун отпил смертельный яд и выпила всё, без остатка. Умирающее сознание посылало проклятья на голову жестокой Жермины.
На утро страшная картина предстала взорам слуг и старого Гаджимала: два остывших тела лежали на ложе. Холодная рука Индиги покоилась на груди Раджалуна, а их мёртвые уста слились в прощальном поцелуе на пороге Вечности.
Слуги подхватили оседающего на пол Гаджимала. Но бедное сердце старика, пережившее уже так много горя, выдержало и это испытание. Он умер через девять лет, дряхлым стариком, стоя на коленях перед небольшим столиком, на котором к статуэтке жены прибавилась и маленькое изваяние сына.
